— Думаю, тебе слишком нравятся способы, чтобы делать это.
— Эй.
Джереми сказал:
— Я не говорю, что это плохо. Ты в этом хорош. Но иногда я думаю, что ты забыл, как это прекратить. Не думаешь, что тебе, возможно, стоит ненадолго уехать из города?
— Это намек или вопрос?
— Просто чтобы снова собрать мысли в кучу.
Я повернул голову, чтобы взглянуть на него. Я чувствовал ручку позади моего черепа, отшлифованную и потрескавшуюся, в отличии от брезента, и выпирающие части на кровати в пикапе. В некоторой степени это приносило удовольствие. Я покачал головой туда-сюда. Не для того, чтобы выразить несогласие с Джереми, а просто похрустеть шеей.
— Что заставило тебя думать, что они и сейчас не в куче? Какое же славное время я провожу в этом штате.
Джереми сделал глоток совего несладкого холодного чая. Он сказал:
— Чип умер.
— Кто, черт возьми, такой Чип?
— Чип Мак.
— Чувак, ты когда-либо вообще используешь слова? Или ты просто общаешься при помощи нескольких свистков и кликов?
Джереми повторил медленее:
— Чип. Мак. Гитарист, которого тебе наняла Бейби.
— Я не знал, как его зовут. Как он умер?
— Передоз.
Сначала это ничего не значило. Потом я установил связь, но неправильно.
— Это совершенно не моя вина.
— Нет, — согласился Джереми. — Не твоя. Он только прошел реабилитацию, а также был в больнице. Ты знаешь басиста?
— Он был просто пареньком.
— Пойманным за распространение в прошлом году, — сказал он. — Я поспрашивал вокруг.
Картина с Джереми, который расспрашивает у людей, чтобы обезопасить меня, была довольно милой.
— Ну, и что? Думаешь, Бейби пыталась сделать меня виновником?
Он издал подтверждающий звук. Это не очень удивляло. Думать о том, что гитарист сейчас был мертв, а недавно был жив и злился на меня, было немного странно. И думать о том, как по-другому все могло бы сложиться, если бы я принял его той ночью. Неудивительно, что Бейби так разозлило то, что я уволил его — идеально подходящую для телевиденья персону на пороге катастрофы.
— Что, если бы я не уволил его? Счастливчик.
— Удача, — мягко усмехнулся Джереми. — Никакая это не удача.
— А что тогда?
— Твои ноги сами ведут тебя туда, где ты должен быть.
Я подумал об этом.
— Мои ноги иногда приводили меня в некоторые довольно неприятные места.
— Это был твой член, волочивший ноги за собой.
Я рассмеялся. Мимо пролетела стая неуклюжих, но красивых пеликанов, и это заставило меня напомнить себе позвонить Леону, чтобы заставить его прокатиться на колесе обозрения. Одно слово навязчиво застряло в моей голове: дом. Был ли он таким, каким мог бы быть? Был ли он таким, каким я хотел?