Саламандра садится на свою кровать: «Мы этой веселой жизни и так уже были сыты «по горло».
— Вот, чуть не забыл. Хотел дать вам после завтрашней проповеди, но не думаю, что тогда смогу найти подходящий момент, — Он достает из под мундира большую плитку, завернутую в фольгу, после чего протягивает его Инари. — Попробуй, в мире, откуда я родом, эта вещь нравится многим женщинам.
Под плиткой обнаруживается ароматно пахнущий брусок черного цвета.
— Фродо его специально для тебя выиграл в карту у Тиберия. Заложил свою последнюю упаковку курева! Так что даже не думай отказываться.
Инари делает маленький укус и на ее лице появляется искреннее удивление: «Это же шоколад! Я его только маленькой ела. На свой день рождения!». На губах появляется улыбка, от которой в мрачном интерьере комнаты становится теплее, словно шальной ветер занес сюда тепло майских дней.
Гвиневра с улыбкой смотрит на инари, что сейчас напоминает бобра за обедом. — Зачем ты все это делаешь?
— А разве нужна особая причина? Вебер принял вас в отряд не на положении рабов. Видимо, смог в вас что-то разглядеть. А он никогда не ошибается. И, я надеюсь, однажды мы сможем назвать друг друга друзьями.
Он встает, направляясь к двери.
— Завтра для вас будет тяжелый день. Так что постарайтесь хорошо выспаться.
У самой двери он останавливается, почувствовав на спине пристальный взгляд, что заставляет невольно обернуться.
Гвиневра стоит прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Игра теней подчеркивает ее стройное тело в облегающей черной футболке и накаченные бугорки мышц на руках. Алые волосы языками пламени раскинулись на плечах. А спокойное и теперь уже несколько умиротворенное лицо невольно приковывает взгляд.
Салливан чувствует, как ее кожа приятно пахнет потом и легким незабываемым дымом весеннего костра под звездным небом.
Она внимательно смотрит на Баргеста Салливана, изучая его задумчивым взглядом своих рыжих глаз.
— Люди со звезд… Вы умеете удивлять, — она слегка наклоняет голову вбок, — словно пытается увидеть его с новой, ранее незнакомой ей стороны.
Неизвестно почему, но он вдруг смущается.
— Знаешь, я думаю, тебе это пригодится, — он достает из внутреннего кармана своей формы цепочку с медной аквилой на ней, после чего подходит к саламандре и вешает её ей на шею под удивленное хлопанье ее ресниц.
— Я купил ее у одного торгаша, когда был на «Армагеддоне». Барыга утверждал, что она приносит удачу. Глупость конечно, но за время той кампании меня ни разу не ранили. Может, она принесет удачу и тебе.
Пальцы саламандры нежно поглаживают грубо сделанную безделушку: «Спасибо тебе, человек со звезд».