Стальной стол, на который она добровольно взбирается, кажется ей холоднее льда. Она сжимается в комок, поджимая ноги, прижав уши и руками закрыв свои глаза, стараясь уйти от страшной реальности хоть на мгновение.
Механдриты магоса с пугающей мерность вырывают ее из попытки бегства в мир грез, фиксируя ее руки и ноги в специальных зажимах, не обращая внимания на болезненный стон, когда он касается покореженной лодыжки.
— Пожалуйста, пусть боли будет поменьше, — она с каким то внутренним отчаянием смотрит как обтянутый человеческой кожей железный человек берет шприц, наполненный странной зеленой жидкостью из рук полумеханического слуги.
— На твоем месте я бы благодарил меня. Быть источником знаний для познания Омниссии — это честь.
Как только игла вонзается в ее тонкую шею, лабораторию заполняет нестройный вой мамоно, оплакивающих свою сестренку.
* * *
За пределами корабля огромное небо было усеяно миллионами звезд. Скудный лунный свет жидким серебром окрапил ночной мир, вырывая из ночного сумрака истерзанную химикатами пустыню вокруг остова крейсера, что Молотов назвал карантинной зоной, а выходцы с загаженных миров-ульев прозвали куском родного мира.
Простые гвардейцы все чаще лишь номинально изображали порядок, продолжая перешептываться даже после отбоя. И сегодня их шепот напоминал гуденье растревоженного улья. Каждый стремился вставить свое слово о тех двух абхуманах, о которых им рассказали на вечернем полит-собрании.
Их генерал сейчас в отчаянии рвал на себе волосы, проигрывая последнюю бутылку вина этому несколько слащавому пижону из дипломатического корпуса.
— Ты же сказал, что мы их до нитки оберем!
Но раздетый до трусов и благоразумно решивший не ставить на кон последний предмет одежды Фродо лишь недоуменно разводил руками.
В покоях, что резко контрастировали, ярким пятном выделяясь на фоне привычного интерьера имперских кораблей, Эйлад встревоженно вертел в своих тонких паучьих пальцах инфокристалл. Послание, что было на нем записано, олицетворяло собой величайших страх и величайшую надежду всех эльдар. Ответственность, от которой он с радостью отказался, будь у него подобный выбор.
В тишине пустой церкви Клиф стоял на коленях перед статуей Императора, моля шанс дать ему, бездушному, встать после его смерти, подле Золотого Трона.
Молотов, что наконец то сбросил с себя остаток своих дневных дел, уверенно приближаясь к комнате, что каждую ночь дарила удовольствие плотской любви Колетт де Моро.
Наказанная Амелия, что сейчас ворочалась в своей кровати, не согласная с несправедливым наказанием матери: «они сами сказали, что на корабле новые ксеносы, а там были лишь голые мохнатые тетки!».