Затем, две недели спустя, я увидел ее. Сначала я был шокирован, но затем взбесился мой член в штанах. Он хотел ее, невзирая ни на что. Она вскоре станет моей сестрой, но этот факт сделал меня еще тверже. Это ненормально? Она была запретным плодом, который мне хотелось попробовать еще один раз. Всего один раз. Мне нужен только один раз. Тогда я, наконец, смогу выкинуть ее из моей головы.
И я вцепился за эту мысль. Я был полон решимости заполучить свой один день. Я был уверен, что как только она сдастся и отдастся мне, я смогу двигаться дальше и забыть о ней. Мне просто нужно было быть тем, за кем останется последнее слово. Я знал, что это было так по-детски, но мне нужно было это. Мне нужно было быть тем, кто уйдет, а не наоборот.
И это привело к прошлой ночи. Прошлой ночи, когда я так разозлился на нее, что сделал то, чего обычно не делал. Я взял телефон и позвонил Джастине. Я трахался с ней только раз, и не собирался повторять. Соглашение на секс у меня был только с Самантой, и то я уже начал жалеть, что эта договоренность была. Она становилось слишком приставучей, а я ненавидел навязчивых девушек. Планируя покончить с ней, я собирался написать ей завтра и попросить встретиться со мной после учебы в понедельник. Я собирался пригласить ее выпить кофе — куда-нибудь, где людно, чтобы она не рассчитывала на секс, а потом осторожно кинуть. Я надеялся, что она нормально к этому отнесется. Она знала, что я не завожу отношений, поэтому это не должно было стать сюрпризом.
Но потом я попал в свою квартиру и услышал, как кого-то тошнило. Сперва я подумал, что это была Анжелика — наша уборщица, но затем я открыл дверь и обнаружил Эйджей. Ее щеки горели, глаза опухли, а сама она стояла, сгорбившись над унитазом, и вытирала рот рукой. Увидев ее руку, я захотел кого-нибудь убить. Я сразу подумал, что Роберт что-то сделал с ней. Он был причиной, по которой я подумал, что она вчера свалила и не вернулась.
В то же время, вся моя злость на нее испарилась, и я только хотел успокоить Эйджей. Она выглядела такой беззащитной, такой уязвимой и такой чертовски красивой, что мои инстинкты кричали защитить ее. Мне нужно было оберегать ее от монстров. Они, казалось, кружились вокруг нее. Мужчины, хорошие и плохие, хотели ее. Хотя она ничего не могла поделать с этим. Она ничего не могла поделать со своей красотой. Ее душа и ранимость, казалось, привлекали мужскую часть населения, хотела того Эйджей или нет.
Но затем она рассказала мне про этот свой «несчастный случай» и была слишком зла на меня из-за того, чего не было. А потом еще и настойчиво задавала вопросы. Черт, это разозлило меня еще больше. Я переживал из-за нее, пока она все это время злилась на меня за то, чего я не делал.