— Все, теперь в буфет тащиться дохлый номер, не протолкаешься. Вот когда первые курсы на картошке работали, была лафа! Народу никого, тишина…
Ольга села на стол лектора и брезгливо сбросила на пол запачканную мелом тряпку. Катя, задевшая рукавом кофты исписанную формулами доску, старательно отряхивалась.
— Слушай, может, пойдем отсюда, еще две лекции высидеть не по силам, проще повеситься…
Ольга сомневалась недолго:
— Там еще теоретическая механика и гидравлика, по всем злобные преподы. А хотя… Пойдем! Может, в кино завалимся? В «Космосе» какая то комедия идет штатовская.
— Девчонки, вы Дениса Алешина не видели? — Невысокая, полная девушка с досадливыми, несколько затравленными глазами наклонилась к уху Кати. Та посторонилась:
— Ты чего шепчешь, боишься разглашения?
— Какого разглашения. Он мне тетрадь по теормеху должен вернуть с задачками. На прошлой неделе взял и пропал. Вы не знаете, где он вообще, может, его телефон у вас есть?
Катя улыбнулась, а ее подруга презрительно фыркнула:
— Зачем это нам его телефон! Они у нас такие неприступные, такие все из себя, такие задумчивые, с брезгливо поджатыми губками, куда нам!
Катя достала записную книжку со щенком сенбернара на обложке:
— Ты у нас, Раюшкина, отличница, ты все должна знать. Записывай: двести девяносто один, шестьдесят девять, восемнадцать. Я ему звонила вчера, его не было дома.
Ольга удивленно вскинула брови, полные, жирно накрашенные губы слегка приоткрылись. Катя объяснила:
— Звонила как профорг, сделать нагоняй за непосещение занятий!
— А, подруга, знаю я эти профорговские звоночки. — Ольга неожиданно рассмеялась. — Ну да ладно, Кать, пошли, нечего здесь стоять! — Она решительно протолкалась сквозь пробку в дверях, образованную сокурсниками. Через три минуты Ольга и Катя уже стояли под козырьком главного входа. Над ними громоздилось здание института. Чуть левее высилась двадцатипятиэтажная башня ректората, за ней один к одному теснились монотонные панельные жилые дома, гостиницы, общежития.
Студентки медленно пошли по аллейке, вымощенной небольшими бетонными плитками. Жалкие и куцые деревца беспомощно раскидали в стороны голые, тонкие ветви и своей слабостью наводили тоску.
— Кать, чего скисла? — Ольга заглянула подруге в лицо.
Та молчала, думала о чем то своем.
— Кать, а давай к Ленке завалимся, так просто, неожиданно, будто снег на голову.
— Нет, она может быть не одна. Поставим в неловкое положение.
Ольга не унималась:
— А может, пойдем на концерт «Месяца»? Сейчас они как раз в «Олимпийском». Доедем до «Колхозной», пошатаемся в скверике, а потом к пяти часам рванем, а?