Эта книга помогла ему понять, что он хочет стать писателем.
Охваченный ностальгией, Стив достал книгу из коробки, открыл, осмотрел форзацы, надеясь понять, кто и когда преподнес отцу такой подарок.
Первая жена?
На книге не было дарственных надписей, посвящений, отметок – ничего. Может быть, подумал Стив, она принадлежала кому-то из жертв отца? И он взял ее на память, как сувенир?
Эта мысль ему понравилась.
В следующей коробке он нашел старый блокнот, где мелким острым почерком отца были выписаны названия магазинов-конкурентов по продаже автозапчастей и их цены. Тут его осенило: а что, если отец вел дневник или записки, где делал какие-нибудь заметки… об убийствах? Правда, в этом не было бы никакого смысла – к чему плодить улики против себя? И все же Стив потратил на поиски несколько часов: не только рылся в коробках, но и обшарил все возможные уголки, так хотелось ему найти хоть какие-нибудь описания или объяснения тому, чем занимался отец во всех этих городах.
Наконец мать раздраженно поинтересовалась, что он там копается, и Стив прекратил поиски. Так или иначе, пора было ехать в Санта-Ану, в похоронное бюро.
Не в первый раз он задал себе вопрос: а мать-то знает? Не потому ли она так боялась отца перед смертью? То есть не только потому, что он в помрачении ума напал на нее, а потому, что и раньше знала: он способен на жестокость?
– Ну ты закончил? – поинтересовалась она.
– Закончил, – ответил Стив, взяв в руки «Дон Кихота». – Может быть, хочешь поехать со мной и…
– Нет, – отрезала она.
Несколько секунд он молча смотрел на нее, а она, плотно сжав губы, – на него.
– Ладно, – наконец сказал Стив.
И отправился на встречу с похоронщиком.
Похороны прошли коротко и очень просто. Ни Стив, ни его отец верующими не были; мать Стива была религиозна до чудачества, но не принадлежала ни к какой определенной церкви. В их семье не существовало привычных ритуалов, чтимых и уважаемых дедовских традиций. Поэтому Стив попросил распорядителя все организовать покороче и без всякого выпендрежа – самый необходимый минимум, для приличия. И тот, как видно, прекрасно его понял. Не было ни бдения у гроба, ни погребальной службы, ни прощания с покойником. Только короткая безличная надгробная речь: «Джозеф Най был прекрасным человеком, нам всем будет его не хватать», – а затем гроб опустили в землю.
Будь Стив здесь один или вдвоем с матерью, он не стал бы делать и этой уступки приличиям – попросил бы похоронить отца молча, без речей. Однако вокруг могилы стояли и другие – не родственники, но знакомые, – так что пришлось пойти на компромисс.