Ни один из этих инцидентов не был связан с тем элементом американского общества, который обычно ассоциируется с криминальным поведением. Преступления, совершенные под действием психоделиков, так же, как и взвинчивание цен, уклонение от уплаты налогов и растраты, психоделические преступления, судя по всему, являются пороком более зажиточных классов. И это никак не связано с ценой на ЛСД: от 75 центов за капсулу, или куб, и до 5$. Последняя цифра – максимальная цена за двенадцатичасовой трип немыслимой интенсивности. Героин, в отличие от ЛСД, является несомненно пороком представителей низшего класса и по-прежнему обходится для большинства наркоманов в пределах 20$ в день, но обычно – гораздо дороже.
Сейчас трудно сделать определенные выводы, и лихорадка с принятием новых законов по ЛСД в 1965 и 1966 годах, наверное, сорвет любые значимые исследования этого вещества на многие годы. А между тем, эксперимент Кизи должен был бы быть отмечен, проанализирован и, может быть, расширен исследователями, придерживающимися подобных убеждений. Даже в своем сокращенном виде этот эксперимент опроверг общепринятое мнение относительно: 1) природы ЛСД, 2) структуры и привыкания к кислоте личности хулигана или 3) и то, и другое[65].
Один из лучших званых вечеров в Ла Хонде пришелся на уик-энд Дня труда 1965 года, первую годовщину монтерейского изнасилования. К тому времени блицбросок Ангелов к вершинам скандальной популярности был в самом разгаре, и они постоянно общались с прессой. Репортеры и фотографы ошивались вокруг «Эль Эдоб» почти каждый уик-энд – задавая вопросы, фотографируя и надеясь стать свидетелями какого-нибудь отвратительного действа, чтобы на следующий день поднять скулеж на первых страницах своих изданий. Полиция Окленда отрядила специальный квартет, которому было поручено постоянно вести тщательное наблюдение за Ангелами. Они периодически объявлялись в баре, добродушно улыбались в ответ на поток оскорблений и долго толкались рядом с байкерами, чтобы убедиться: outlaws знают, что они под колпаком. Ангелы обожали такие визиты, им гораздо больше нравилось базарить с легавыми, чем с симпатизирующими им чужаками или даже с репортерами, количество которых в «Эль Эдоб» росло не по дням, а по часам. Несмотря на крепнущую дурную славу «отверженных», полиция Окленда никогда не сдавливала горло Ангелам своими наездами до предсмертного хрипа, чего нельзя сказать о политике в отношении других отделений. Даже когда энтузиазм полицейских и оказываемое ими давление достигло апогея, все равно отношения отделения Баргера с местным законом имели специфический оттенок. Сонни объяснял это как создание потенциального единого фронта в связи с давно ходившими слухами о готовящемся восстании чернокожих в Восточном Окленде, который и негры, и Ангелы считали своей территорией. Легавые, по его словам, рассчитывали на Ангелов, чтобы «держать ниггеров в ежовых рукавицах».