В понедельник утром Герлоф, наконец, добрался до Стенвика – его привез Йон Хагман. Юлия долго сражалась с костылями – открыть дверь, кроме нее, было некому, Астрид поехала в Марнес покупать продукты.
Йон даже не вышел из машины. Юлия видела, как он сидит за баранкой, сгорбившийся и задумчивый.
– Хочу посмотреть, как ты. – Герлоф опирался на свою палку и никак не мог отдышаться – ему пришлось без посторонней помощи пройти двадцать метров от машины до двери.
– Я себя чувствую прекрасно, – сказала Юлия и покачалась на костылях. – Вы с Йоном куда-то собрались?
– Смоланд, – коротко ответил Герлоф.
– А когда вернетесь?
– Ты в точности как Буэль, – засмеялся отец. – Если бы я сидел в своей комнате сутки напролет, она была бы счастлива… Вернемся к вечеру. Может быть, кстати, заедем к Мартину Мальму, если у него в голове хоть чуть-чуть прояснилось.
– Эта поездка имеет какое-то отношение к Нильсу Канту?
– Возможно… Поглядим.
Юлия только кивнула. Не хочешь говорить – не надо.
– Я слышала насчет сына Йона, – сказала она. – Леннарт говорит, это ты на него указал.
– Да, я назвал его имя. Йон дуется на меня из-за этого. Но это же был только вопрос времени. Никто, кроме Андерса, снюсом у нас не увлекается.
– Они хотят допросить Андерса. Я, конечно, не уверена, но у меня такое ощущение, что полиция в Боргхольме собирается снять с полки это дело. О пропаже Йенса, ты меня понял.
– Да… но Андерс-то тут ни при чем. Если они думают, что это он, это ложный след.
– Так почему бы вам с Йоном не направить их на правильный след?
– Полицейские к пенсионерам не прислушиваются, особенно когда мы носимся с бредовыми, как им кажется, идеями… Мы у них доверия не вызываем.
– Но вы же все равно не сдаетесь. Я восхищаюсь вами, папа.
– Вот и хорошо, – сказал Герлоф. – Раз ты восхищаешься, мы удвоим старания.
– Давайте, давайте. От этого никто не умирал.
Откуда ей было знать, что ее ирония окажется пророческой: следующий раз, когда она увидит отца, он будет лежать на смертном одре.