Юноша высоко прыгнул и руками и ногами обхватил ствол. Он передвинул руки выше, но при попытке подтянуть ноги неведомая сила оторвала и бросила его наземь.
- Защищена, - подтвердились догадки Пепельного Уха.
Миридис снова предложила магу забросить кого-то из них на высоту, но Дъёрхтард отказался. Он еще не изучил дарованное анияра дыхание, а острые ветви свиристящего дерева и большая высота не располагали к практике. Кроме того, он опасался испытывать силу оберега Пастыря Ветров.
Граниш воззвал к памяти земли, но защита жилища Пастыря слепила и не позволила ему что-либо узнать. Путники погрузились в раздумья. Боруты признались, что не слышат запаха живого существа внутри дерева, правда и здесь могла сыграть роль магия. Все опасались худшего, но найти выхода из положения никто не мог.
Подул ветер. Музыка свиристящего древа показалась Дъёрхтарду необычной. Дерево издавало всего одну ноту, а не мелодию, как привык слышать маг в Плакучем лесу. Из сумы он выудил флейту, которую захватил из своей башни, и повторил ноту. Дерево прислушалось, а затем усложнило мелодию до двух нот. Маг сыграл и ее. По воспроизведению трех нот дерево не продолжило игру. Но Дъёрхтард уже разгадал последовательность звуков. Ноты шли большими терциями и, добавив еще одну, он проиграл нехитрую композицию в пределах малой октавы.
Дерево скрипнуло, две большие ветви протянулись к земле. Они переплелись и образовали причудливую лестницу. Легкие Ноги рывком проверил ее на устойчивость и полез первым.
Топор не коснулся внутренностей древа. Мертвое снаружи на первый взгляд, здесь оно лучилось жизнью. Эту жизнь нельзя было увидеть или услышать, но только почувствовать сердцем. В доме Пастыря Ветров не было предметов мебели и только в переплетениях жил, в углублениях размещались многочисленные кости, зубы, кусочки шкур, деревянные бутылочки с жидкостями, мазями, маслами, костяные ступки с порошками и другие атрибуты шамана и целителя. На выступах стен и потолка висели амулеты из костей. Среди них выделялись ловец снов из костяного остова, оплетенного паутиной и с привязанными паутиной же орлиными перьями, белый цветок крина, чей стебель изгибался кольцом и переходил сам в себя и монисто, состоящее из камней, монет и чурок разных форм цветов и размеров. Самого Пастыря в помещении не оказалось. Не нашлось и никаких подсказок, способных направить по его следу.
Видя, что Миридис заинтересовалась цветочным украшением, Легкие Ноги снял его со стены.
- Небесный оберег, - представил он амулет. - Вечно живой цветок крина никогда не вянет. Он дарует силы и поможет тебе в трудную минуту.