Они долго сидели молча.
– Знает, – сказал Илья. – Тут большого ума не надобно, чтобы догадаться.
– А может, и знает! – согласился князь. – А не сказывал я ему, потому что по-своему он все перевернет и не поверит, что мне податься некуда – дружину Царьграду давать придется!
«Он ведь, не ровен час, подумает, что я его из Киева усылаю», – не договорил, подумал князь.
– Как Свенельда? – глядя своими синими глазами прямо в душу князю, спросил Илья.
– И ты подумал? – спросил Владимир робко, как нашкодивший мальчонка.
– Нет, – сказал Илья.
– Почему? Все ведь так же выходит! Победа – и победителей князь-изверг за море усылает!
– Так, да не так! – сказал Илья. – Раньше ты, язычник, усылал на смерть врагов своих, а ноне ты – христианин и на смерть посылаешь братьев своих. Понял разницу?
– Я-то понял! – вздохнул князь. – Поймет ли Киев?
– Да ладно тебе! – сказал Илья, вставая и берясь за шапку.
– Ты же все рассчитал. Раз я пойду – поверит Киев, что так надобно. Не варяги пьяные за море пойдут, а христиане – братьям своим во Христе на выручку. Так ли? – Он наклонился с высоты своего роста и заглянул князю в лицо.
– Так, – потупя глаза, ответил князь.
– Видишь, князь, как варяги, убиенные тобою, откликнулись? – сказал Илья на прощание.
– «Мне отмщение, и аз воздам», – в Писании сказано. Ворожишь болезнь постылому, а смерть приключается – милому!
– Вот те крест, что от сердца отрываю! – всхлипнул Владимир, осеняя себя широким крестом. – Никак по-другому не выходит!
– Верю! – сказал Илья.
Он перекрестился на образа, недавно привезенные из Охриды, сиявшие дивным цветом на божнице. И, вздохнув, добавил, кланяясь в пояс:
– Прости меня, князь, ежели согрешил в чем перед тобою.
Белый, как молоко, князь прошептал трясущимися губами:
– Прости и ты меня… Ради Господа и Спаса нашего Иисуса Христа… – и поклонился в пояс Илье.
* * *
По заключении мира с Византией никто из воевод уж не сомневался, что дружину басилевсу константинопольскому Василию II посылать придется. Гадали только, кто первым пойдет. Первым отправили не Илью, первой пошла дружина крещеных русов, и повел ее воевода Хальфдан, в крещении Ефрем. Вопреки опасениям Владимира никто не вспоминал отправленных им несколько лет назад варягов. Времена переменились, и отношение к Византии переменилось. Прежде отправляемые были наемники, а ныне – союзники, спешащие на помощь братьям своим во Христе. Немалую роль сыграло и то, что ведали воеводы – следующий черед Ильи или кого-нибудь, кто к варягам отношения не имел…
А не случилось Илье первым поехать, потому что сильно нажимали печенеги и каждый, кто с тюрками разговаривать мог или пуще того, как Илья, много лет с ними в степи то бился, то союзничал, был бесценен. Илья с конной дружиною пошел вдоль еще не обозначенной границы Киевской Руси с Диким полем, намечая, где засеку устроить, где овраг прокопать, где крепость ставить. Линия обороны проходила точно по границе леса и лесостепной полосы.