Но у неё в голове всё играла только что услышанная мелодия, даже всплыли слова: «Или ты, или я – уж такая игра».
Луч солнца скользнул по его фигуре, на миг осветив так, что исчезли все краски. Почудилось, что лишь прозрачная оболочка удерживает тягучее жидкое серебро внутри. Серебро, ртуть, что угодно, но только не человек! Если проткнуть оболочку острым предметом, металлически блестящая жидкость хлынет в разные стороны, покроет собой весь пол в кабинете. Тамила знает, что к ней нельзя прикасаться, иначе кожа попросту сгорит, превратится в пыль…
Она сделала вдох, пытаясь успокоить разгулявшееся воображение. Конец припева тоже пришёл сам: «Как бывает, когда слишком много в крови серебра!» Всего лишь «Пикник», группа из молодости, хотя и сейчас их можно было слушать. И песня так и называлась – «Серебра!». Да, слишком много серебра.
Богин тем временем положил трубку.
– Уф, – выдохнул он, – выброшу его к чёртовой бабушке! Сегодня не день, а какой-то театр абсурда. Все обо мне резко вспомнили!
Тамила уже подумала, что её тоже относят к вышеупомянутым людям, однако Герман поднял руку, словно пытаясь остановить ход её мыслей.
– Тебя это не касается. Хоть я и не ожидал такого появления.
Он сел напротив и неожиданно улыбнулся. Впервые она поняла, что эта улыбка открытая и искренняя. И даже… даже было как-то странно, будто от неё делалось немного спокойнее. А ещё она ему удивительно шла. Не то чтобы превращала в красавца, но делала намного привлекательнее.
Ну правильно, одёрнула себя Тамила, когда человек улыбается, значит, всё не так плохо. Отсюда и желание успокоиться самому.
– Как мать? – коротко спросил Богин, покрутил пачку сигарет, словно не знал, чем занять руки, но тут же отложил её в сторону.
Во рту пересохло. Тамила упорно отгоняла от себя мысли, что ей может стать хуже или случится что-то ещё.
– Нормально, – произнесла она. – Врач сказал так. Нормально.
Сухие и рубленые слова, будто пытается убедить саму себя.
– Будем надеяться, – кивнул Богин. – Вчера что-то снилось?
Тамила быстро рассказала про записку. Она была абсолютно уверена, что это не снилось, что галлюцинация прогрессирует, однако его это почему-то не особо удивило. Он немного помолчал, а потом чуть прищурился:
– Ты мне что-то недоговариваешь.
Тамила немного поколебалась, но, поняв, что он прав, передала разговор с матерью.
Богин снова начал крутить пачку в руках. Спустя секунду до Тамилы дошло, почему он так себя ведёт. Да её «лечащий врач» просто не знал, что делать! Не знал, но не желал этого показывать.
Желудок перетянуло, словно ремнём, сердце учащённо забилось, под мышками взмокло. Страх, что теперь никто не поможет, стал близок как никогда. Страх отскочил серебряным бликом от очков Богина, влетел в раскрытое окно сладостью сирени, моргнул всплывшей рекламой на мониторе ноутбука.