Так что тут без личного присутствия никак. Так ведь и с ним никак, не пущают меня погулять. Да еще этот Касимов на носу, с родителями Вики и, не дай бог, ее малахольной сестрицей. Туда мне совсем уж ехать неохота, знаю я эти забавы. Водка с ее папой, недобро на меня зыркающим, «бла-бла» с ее мамой, блестящей глазами. «Ой, Харитон, а кем у вас мама работает? А вы в семье один? А сколько метров квартира? А мы в Москве та-а-ак давно не были!». И по кругу, по кругу…
А потом еще подруги – школьные, детсадовские, соседнеподъездные, с их смешками и взглядами, то оценивающе-презрительными, а то и призывно-липкими. Что примечательно – не я им нужен, им свинью Вике надо подложить и свое самолюбие потешить. Бррр…
И совсем уж хреново будет, если она там еще и безутешного поклонника оставила, который, само собой, за эти годы про нее наверняка забыл, но с ее возвращением все сразу к нему вернулось – и жизнь, и чувства, и любоффф.
И начнет этот касимовский альфа-самец с того, что сходу сломает мне три ребра, чтобы показать, чьи в его городе Вики. И еще хорошо, если три ребра, это поправимо. Виталик Бояринов вот так к родителям подруги жизни в город Похвистнево съездил, года два назад, тоже, к слову, на новогодние праздники. Славный маленький городок, стоит на реке Большой Кинель, рыбалка, катание с горок, елки в снегу, то-се… И в качестве бонуса – «бывший» его нынешней, с пудовыми кулаками, верными друзьями и амурами, вновь порхающими в его суровой душе и наяривающими на гармошках. Почему на гармошках? Это вам не Европа с ее лирами, это Похвистнево.
Виталика вывезли в Москву только через месяц, раньше врачи не разрешали. Да и как его повезешь, с таким ассортиментом повреждений. Я так и не понял, как человеку ногу можно в трех местах сломать? Правда, он, заикаясь, рассказывал что-то про подвесной мост и падение с него на лед. Но все больше как-то несвязно, с дергающимся глазом и не попадая стаканом в рот.
В результате парень полгода мыкался по больницам, чуть там не крякнул, потому как медики не прочухали, что у него аллергия на какой-то препарат, и приобрел две фобии – на пересечение границы МКАД и редкостную нелюбовь к девушкам из провинции. Не потому, что они плохие, а потому, что надо будет раньше или позже их малую родину посещать.
В общем, хреновые перспективы. И что примечательно – надо же будет еще как-то туда выбраться? Впрочем, можно и от обратного сыграть – договориться с Зиминым, чтобы он демонстративно меня туда не отпустил. Вот так вот, чтобы прямо в присутствии Вики кулаком по столу – шарах со всей дури. «Нет» чтобы крикнул. Нет, это слабовато. Чтобы вот так, громко и властно: «НЕТ! НИКУДА ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ!». И все. Я человек подневольный, так что не могу, дорогая. А ты – езжай. Хоть на все праздники. Родители – это же святое, я все понимаю. А я тут, как-нибудь, один… Хе-хе.