Я раскачивалась так высоко, так безудержно, что подол моего платья взлетел вверх и закрыл мне лицо. У меня вдруг закружилась голова, и я свалилась на землю. Пол бросился ко мне и подхватил меня на руки.
– Ты ударилась? – спросил он и поцеловал меня прежде, чем я успела ответить.
Не ударилась. Ведь я была танцовщицей и умела падать. Он стал шептать мне на ухо нежные слова, которые мне так надо было услышать. Он целовал меня все медленнее и все дольше, а от его взгляда я пьянела сильнее, чем от какого-то французского шампанского.
Мои губы раздвинулись под его поцелуями. У меня перехватило дыхание: его язык дотронулся до моего. Он покрывал горячими, нежными поцелуями мои веки, щеки, подбородок, шею, плечи, грудь, а руки в непрекращающейся ласке искали самые потаенные уголки моего тела.
– Кэтрин, – наконец выдохнул он, отодвигаясь от меня и продолжая пожирать меня своим горящим взглядом, – ты же еще ребенок. Мы не должны доводить до этого. Я поклялся, что этого никогда не произойдет с тобой.
Бесполезные слова, от которых я просто отмахнулась, обвив свои руки вокруг его шеи. Мои пальцы вплелись в гущу его волос, и я хрипло сказала:
– Я хотела подарить тебе на день рождения серебристый кадиллак, но у меня не хватило денег. Поэтому я решила сделать почти такой же замечательный подарок – себя.
Он тихо застонал:
– Я не могу тебе этого позволить, ты мной не владеешь.
Я засмеялась и, отбросив стыд, поцеловала его долгим крепким поцелуем.
– Пол, да это ты мной владеешь. Ты слишком много и слишком жадно на меня смотрел, чтобы говорить, что не хочешь меня. Скажи так, и ты солжешь. Ты считаешь меня ребенком. Но я давно выросла. Не хочешь – не люби меня. Потому что я тебя люблю, и мне этого достаточно. Я знаю, ты полюбишь меня так, как я хочу этого, потому что, хоть ты в этом и не сознаешься, ты уже любишь и хочешь меня.
Лунный свет искрился в его глазах, и когда он сказал:
– Глупо считать, что это сработает, – его взгляд говорил о другом.
На мой взгляд, его сдержанность доказывала лишь то, как сильно он любит меня. Люби он меня меньше, он давно бы получил то, в чем я и так не хотела ему отказывать. Поэтому, когда он встал, чтобы оставить меня и покончить с искушением, я взяла его руку и положила туда, где мне было особенно приятно его прикосновение. Он застонал. И застонал еще громче, когда я положила свою руку на места, особенно приятные для него. Я знала, что веду себя бесстыдно. Мне было все равно, что Крис подумает обо мне плохо или что бабушка сочтет меня закоренелой распутницей. Удача это или нет, что книжка в комоде около маминой кровати объяснила мне, как доставить мужчине удовольствие и как реагировать на его ласки?