– Сама не понимаю, господин Огрунхай, – вздыхала она. – Какое-то непривычное колдовство. А может, и не колдовство вовсе. И вроде бы не на нас даже направленное.
– Может, следят за нами магически? – высказал свое предположение гоблин.
– Нет, я бы это сразу определила. Мы, ведьмы, не так сильны, как маги, но зато гораздо чувствительнее. Им нужен специальный ритуал, а мы чужое внимание и так чувствуем. Даже немагическое. Так вот, за нами, с тех пор, как мы покинули город, никто не следит. Даже не знаю, хорошо ли это, ведь нужно-то, чтобы следили. Так что это что-то другое, но вот что – сама не пойму. Может, это действительно с нами никак не связано?
– Подождите, леди, – я ухватился за оговорку. – А в городе что, следили?
– Ну да, – уверенно кивнула девушка. – Но это, наверное, наши…
– Что-то я не очень понимаю, зачем бы нашим магам за нами следить, – протянул шеф. – Они и так все наши шаги чуть не поминутно знают.
– Получается, он остался в горде? Не клюнл? – от волнения Ханыга вновь сбился на свой гоблинский акцент, глотая буквы. – Возвращаться ндо!
– Спокойно, зеленый! – Шеф даже придержал за плечо засуетившегося гоблина. – Вернемся, и чего станем делать? Бегать по столице и спрашивать, кто за нами следит? Тогда уж точно вся маскировка зря. Нечего паниковать. Идем как шли, может, еще купится.
Рассуждение было здравое, и мы улеглись спать вокруг костра. Спалось всем неспокойно. Я, например, просыпался каждый раз, как сменялись часовые, и с тревогой вглядывался в возвращавшихся своим модифицированным зрением – не подменили ли кого-нибудь из них покойником. И вообще, честно говоря, больше доверял крысодлаку, который весь день проспал, сидя у меня за пазухой, а с наступлением ночи отправился поохотиться, очень недовольный своими обновками. Если для драки с серьезным противником вся эта сбруя хороша, то в охоте она только мешает. Но, когда я предложил временно ее снять, зверь только возмущенно чихнул – правильно, кто знает, когда придется драться?
Утром, несмотря на свои ночные тревоги, я чувствовал себя достаточно отдохнувшим и с готовностью продолжил наслаждаться поездкой. Леди Игульфрид тоже успокоилась – то ли больше не чувствовала постороннего чародейства, то ли просто решила не обращать внимания. На дневном привале она даже подозвала какими-то своими чарами пробегавшую мимо белку и стала ее кормить. Правда, заметив, с каким интересом выглядывает у меня из-под куртки крыс, белку она прогнала, потом подошла ко мне и стала стыдить «бессовестного разбойника». Разбойник пристыженным не выглядел. Внимательно выслушав обвинительную речь, он широко зевнул прямо в лицо барышне и отправился досыпать. После этого досталось еще и мне – за то, что позволяю этому наглецу делать все, что ему вздумается, и вообще – не воспитываю младшего товарища. Орк с гоблином веселились от души, остальные присутствующие внимали со священным ужасом, а потом, уже в дороге, лейтенант отозвал девушку в сторонку и долго с ней о чем-то беседовал. Вечером леди шепотом, сдерживая смех, пересказала нам этот разговор.