– Я мог бы всем это сказать восемьдесят шесть лет назад, – проворчал он.
С другой стойки он взял журнал под названием «Пентхаус». На обложке оказалась полуодетая молодая дама – пожалуй, самая красивая из всех виденных им женщин. Он уставился на нее, бесстыдно глядя прямо в глаза фотографии и почти поверив, что они обещают ему нечто интимное. «Господи! – подумал он. – Это прямая противоположность знакомству с книгами Генри Джеймса. Тут ничего пропускать не хочется!»
Нервным движением он аккуратно открыл журнал и посмотрел дальше. На развороте оказался монтаж, озаглавленный «Скарлетт». Он чуть не уткнулся в страницу лицом. К вопросу о том, что за два года брака он не видел тела Изабель! Здесь – на глазах всего света – оказалась сероглазая нимфа, которую от читателей отделяла только пара длинных белых чулок! А на следующей странице и они оказались сняты! Он покраснел, но не смог оторваться от Скарлетт.
Герберт перевернул страницу. Теперь правая рука Скарлетт оказалась у нее между ног, левая поддерживала грудь, а рот приоткрылся в вызванном самостоятельно наслаждении. А потом она села с удивленным видом – словно к ней в комнату кто-то незаметно пробрался. Ее лицо изменилось, и на последней странице она уже лежала на спине, приглашая читателя присоединиться к ней в постели и вкусить ее чары.
Прощай, королева Виктория, где бы ты ни находилась!
Эйч Джи осознал, что рассматривает нечто такое, за что в его время можно было попасть в тюрьму. Требования цензуры явно невероятно понизились. Он определенно одобрял это, но не мог оценить глубину этих перемен. Его сердце переполняли похоть и гордость за издателя этого журнала. Почему бы свободному мужчине не насладиться ничем не стесненным прекрасным женским телом? А если правительство наконец прекратило законодательно навязывать моральные устои, то, возможно, человечество сделало гигантский шаг по направлению к Утопии.
– Будете покупать или зачитаете до дыр?
Уэллс вздрогнул и обернулся. Владелец киоска хмурился на него, выразительно разведя руки. Эйч Джи покраснел, сунул «Пентхаус» обратно на стойку и отошел, пытаясь справиться с упрямой эрекцией. Ему было стыдно. Но с чего ему было так реагировать? Что плохого в нагих и привлекательных женщинах? «Это все Церковь, – раздраженно подумал он. – Церковь, мать, атмосфера поместья, учителя начальной школы и удушающий результат правления королевы Виктории». Ему необходимо менять свое поведение, сделать свои эмоции такими же свободными, как разум. Нужно избавиться от понятия первородного греха прежде, чем думать о возвращении домой, чтобы изменить неуверенный ход истории человечества.