«Ты, господин имярек, — разбойник и бесчестный человек, поскольку твои солдаты уже в третий раз угоняют моих коров. Либо ты вернешь мне стадо по доброй воле, либо я, такой-то, вызову тебя, перед лицом своего Властелина, и благородных господ, на поединок чести!»
Тот, как правило, отвечает, что коровы сами зашли на его земли и потравили заливные луга, посему он, по праву пострадавшего, забрал их себе. Тогда первый обвиняет его во лжи и подкрепляет свои слова брошенной под ноги обидчика перчаткой.
Эта перчатка и есть вызов на поединок чести. По правилам, она должна быть латной, но на пиру, в мирное время, чаще бывает кожаной. Вызванный на поединок непременно должен ее поднять, в противном случае он лишается рыцарской чести.
Нет, можно, конечно, и отказаться от поединка, только тогда тебя во всеуслышание объявляют трусом и прогоняют со двора.
А сие значит, что ни одно знатное семейство не примет тебя в гости и не отдаст за тебя замуж свою дочь. Вот и приходится парню, вызванному на бой, поднимать перчатку, хочет он того или нет…
— И у нас есть такой обычай! — оживилась Эвелина. — Споры между знатными панами часто разрешаются рыцарским поединком. Это позволяет избегать усобиц и не разорять Унию внутренними войнами…
— Что ж, сам по себе такой обычай, может, и неплох, — усмехнулся в усы Газда, — пусть уж лучше знатные господа сами месят друг дружку, чем заставляют холопов проливать кровь.
Только не всегда в такой схватке побеждает правый, вот в чем беда! Куда чаще ее исход решают сила да ловкость, а не благородство. К тому же, проигравший бой проигрывает и спор. Если он и остается в живых, то на него все смотрят, как на неудачника.
Хайнц, конечно, ведал все это, да только выбор у него был небогатый: либо победить, либо навсегда потерять Гертруду. Он и вызвал брата на поединок. Конечно, не в тех словах, что я выше привел, ведь речь все-таки шла не о коровах…
…Каким трусом ни был Конрад, а от вызова отказаться не смог, смекнул, что в случае отказа сам утратит право на брак с мачехой, да и в глазах Курфюрста упадет. Так что, пришлось ему надевать доспехи, и биться с братом на утоптанной земле.
Три дня и две ночи перед поединком братья провели в постах, а последнюю ночь — в бдении и молитве, словно перед посвящением в рыцари. На утро местный Епископ вновь совершил над ними молебен, призывая Господа рассудить спорщиков и даровать победу правому.
Затем обоих отвели в манеж — особый утоптанный дворик, против коего уже был поставлен шатер для Курфюрста и его приближенных. Германская знать любит зрелища, и судебный поединок для нее такое же развлечение, как охота или турнир.