Судорожно всхлипывая, я описала утренние события. Я пыталась избежать рассказа о поцелуе, но без этого краткого мига страсти вся остальная история теряла смысл, так что пришлось во всем признаться. В конце моей сбивчивой речи.
Вида откинулась на пятки:
– Святая Шола…
– И теперь он мне не доверяет. – Я прижала пальцы к глазам, сдерживая новый поток слез.
– Ты ведь не о Рико? – уточнила она.
Я покачала головой.
Вида сочувственно хмыкнула:
– Все всегда меняется, стоит вам коснуться друг друга.
Я опустила руки:
– В смысле?
– Вы с ним отныне не только заклинатель и император. И даже не император и его нейзо. Вы еще и женщина и мужчина. – Она криво усмехнулась. – Влиятельная женщина и влиятельный мужчина. Неудивительно, что между вами нет доверия.
– Я Киго доверяю, – возразила я.
– Правда? – усмехнулась Вида. – По-настоящему?
Я отвернулась от ее проницательного взгляда. Жестокость Киго в момент слепой ярости, высокомерие, промелькнувшее в его глазах, когда он увидел черный фолиант, его воздействие на мое тело – все это меня пугало.
Вида задумчиво вздохнула:
– Наблюдая, как отец создает стратегию для сопротивления, я многое узнала о доверии. – Она подалась вперед. – Личное доверие сильно отличается от политического, моя леди. Первое зиждется на вере. Второе требует доказательств, неважно, открытых или завуалированных. – Она неловко похлопала меня по руке. – Его величество всегда обладал большой властью. Возможно, прежде ему не приходилось различать эти два вида доверия. – И поднялась на ноги. – Отдыхай, моя леди.
– Ты найдешь Рико?
– Конечно.
– Спасибо, Вида. – Мне удалось вяло улыбнуться. – Ты очень добра.
Она склонила голову:
– Нет. Просто вы с императором должны прийти к взаимопониманию. От этого зависят жизни всех нас.
Поклонившись, Вида исчезла в проеме и закрыла за собой дверь, но сквозь зазоры между деревяшками все равно пробивался свет, скользя по золотым и серебряным нитям вышитой на гобелене рыбы.
Я растянулась на постели. После речей Виды о разных видах доверия в мыслях царила сумятица, но я слишком устала, чтобы в этом разбираться. Поняла только, что поцелуй вырвал нас с Киго из простого и понятного мира дружбы и мы никогда не сможем туда вернуться. Или только я не смогу. Я повернула голову и зацепилась взглядом за золотое сияние двух подпрыгнувших карпов – традиционный символ любви и гармонии. Кто я такая, чтобы думать о любви императора? Дура.
Но когда сон затуманил разум, в голове промелькнула последняя мысль, точно красно-золотая нить: карп также символизирует упорство.