— Ранджит! Раму почти вдвое старше тебя. Он, наверное, ровесник твоего отца. Поэтому извинись перед ним! — спокойно сказала Гита.
Она обошла вокруг кресла, на котором невозмутимо восседал «господин», и бросила:
— Я жду! Надо извиниться.
Ранджит снял ноги с пуфа и встал.
Раму, растерянный, стоял в стороне и не знал, что ему делать: уходить или оставаться?
Гита подала ему знак, чтобы он не уходил.
— Ты понял, что я тебе сказала? Извинись сейчас же перед стариком! — настаивала молодая «хозяйка», играя ракеткой и мячиком.
«Братец» молчал и затравленно озирался на Гиту.
— Говори: «Прошу вас, Раму, извините меня! Прошу!»
— Прошу… — еле слышно выдавил из себя Ранджит.
— Не так! — оборвала его девушка и вновь повторила слова, которые надлежит произнести гордому господину.
— И поклонись, — добавила она.
По Ранджит стоял, как изваяние, молча и не двигаясь с места.
Потеряв терпение, Гита наотмашь ударила Ранджита ракеткой по щеке.
Тот от неожиданности упал на колени, обхватил ноги старика и скороговоркой выпалил продиктованную ему фразу:
— Прошу вас, дорогой! Прошу вас, Раму, извините меня!
— Что вы, что вы, господин! — воскликнул старый слуга в глубоком смущении.
— Довольно! — удовлетворенно сказала Гита.
Она подошла к столику, на котором лежала пачка «Кента», и спросила:
— Ну? Какие ты куришь сигареты? — и, рассмотрев пачку, добавила с издевкой:
— Понятно, губа не дура! Дороже этих нет. А ты их заработал? Я знаю, в какой «компании» «экспорт-импорт» ты служишь! На чьи деньги живешь? Тунеядец! Так вот, теперь ты будешь помогать домашним по хозяйству! А то не получишь ни еды, ни этих своих сигарет, понял?
— Раму, слушай меня, — обратилась она к слуге.
— Да?
— Теперь за овощами на базар будет ходить он! — властно объявила девушка и взглянула на съежившегося Ранджита.
Резко повернувшись, Гита вышла, громко хлопнув дверью.
Ранджит бессильно опустился в кресло, впервые в своей жизни потрясенный до основания двумя жестокими и неожиданными уроками, преподанными ему молодой «хозяйкой». Он был по-настоящему «выбит из седла».
«Надо же, дрянь такая, узнала про сказку об «экспорте-импорте»! Неужели она догадалась, что деньгами меня снабжает сестра?!» — про себя негодовал поверженный «господин».
Все его надежды овладеть богатством, женившись на Зите, окончательно рассыпались в пух и прах.
Надев свой новый голубой костюм в широкую полоску и обвязав шею галстуком, он спустился в холл.
— Я еду на базар, — бросил он через плечо Раму и, выйдя во двор, направился к гаражу.
Через полчаса «Ролс-ройс» примчал его на остров Элефанта (Гхарапури). Ранджит вышел из машины и направился к полуразрушенному пещерному храму. Пробравшись через толпы туристов, направлявшихся к самому большому храму, где высится гигантский бюст трехликого бога Шивы, он вышел на большой каменный пустырь. Солнце нещадно палило. Раскаленная пыль, носившаяся в воздухе, забивала ноздри. Достигнув невысокой горы, заросшей густой травой и кустарником, Ранджит, озираясь, вошел в черное овальное отверстие пещеры. Его окружили полумрак, молчание и долгожданная прохлада. В глубине возвышалась массивная ступа. В небольшом углублении стены слабо мерцал единственный светильник. На низкой каменной скамейке сидел мужчина в белой чалме и дхоти с обнаженным торсом. Он жевал бетель.