Может быть, я всегда знала, что ей так будет лучше.
Тем не менее, я не могла отпустить Клару. Я слишком любила ее, нуждалась в ней больше, чем понимала. Или, может быть, она знала, потому что она спорила со мной, когда разговор заходил о побеге. Каждый раз она говорила мне «нет». Но, похоже, она все равно послушала меня.
Рассвет пробился над самыми высокими зданиями, лучи рассеялись вокруг сломанных шпилей, купая каждую трещину в оранжевом и розовом. И она ушла, как я ей сказала.
Кип не сможет добраться до нее. Он никогда не найдет ее.
Как и я.
Что-то шевелится в окне. Я замечаю легкое покачивание штор. Движение едва заметное. Втираю слезы, чтобы разглядеть более ясно. Она все еще там? Я застала ее прежде, чем она ушла?
Делаю шаг в сторону здания. Затем еще один.
— Клара? — шепчу я.
Хозяин еще не стал бы убирать нашу комнату. Клара не стала бы говорить ему, что уходит. И мы все равно оплатили на неделю вперед. Наличными, конечно.
Затем дверь открывается. Там мужчина. Я бы узнала его где угодно. Разве не он, нахмурившись, высился в дверном проеме моей комнаты достаточно много раз, блокируя выход?
Папочка. На этот раз я не шепчу. Мои губы двигаются, но я не издаю ни звука.
Он все равно смотрит, прямо на меня, туда, где я стою в тени. Он видит меня. Его тело смещается, двигаясь ко мне. Он уже стар, мучается от болей в коленях и от проблем со спиной, но прежде он был воином. Убийцей.
И все еще им и остается.
Я пускаюсь в бег.
* * *
Так много выучено за восемнадцать лет уроков балета и долгих часов, проведенных на шесте. Он стар, но он — прирожденный охотник. Все, чего хочу я, это уйти. Я бегу к «Гранду». Странно, я не должна чувствовать себя в безопасности, но именно это я и ощущаю. Он, должно быть, ожидал этого, потому что подрезает меня в переулке.
Рука на моем запястье сжимается в крепкой хватке.
— Хонор!
Эта рука поправляла мое одеяло в постели. Она покоилась на моей голове, пока мой жених трахал меня на столе.
Эта рука убила мою мать.
Я держу «Тейзер», но он не отпускает мое запястье. Он сжимает — сильно — и моя хватка ослабевает. «Тейзер» падает на землю. Мой отец пинает его в кучу мешков с мусором, и штуковина исчезает в тени и грязи.
— Успокойся, — рычит он.
— Ты забрал ее? — требовательно спрашиваю я, выворачиваясь, но не в силах освободиться. — Ты забрал Клару?
— Ее там не было. Комната пуста.
Я даже не знаю, верю ли я ему.
— Отпусти меня. Просто дай мне уйти.
Хотя мне больше некуда идти. Не после того, как они узнали о комнате. Я могу только надеяться, что он говорит правду о том, что Клара ушла прежде, чем он туда попал. Поняла ли она, что они вышли на нас? Поэтому она ушла, хотя всегда спорила со мной, чтобы остаться и ждать меня?