Охотнику никогда не доводилось глотать горящие угли, но ощущения, сопровождающие ожог, он знал не понаслышке. И сейчас показалось, будто внутри начинает разгораться костёр. Когда в горло полилась вода, возникла слабая надежда, что она погасит жгучую боль за грудиной, и к огромной радости Дигахали, это произошло. И только потом стало ясно, что сделать вдох он больше уже не способен…
Местами потолок подвального помещения покрывала копоть, на которой выделялись тёмные пятна, очень похожие на засохшую кровь. Охотник долго смотрел на неровности потолка, отмечая разноцветные вкрапления в структуре камня и следы, оставленные инструментом каменотёса. Потолок находился совсем близко, до него можно было дотянуться рукой, но желание делать это у Дигахали отсутствовало. Ощущение полного покоя и абсолютной безмятежности настолько понравилось охотнику, что он боялся нарушить это состояние любым неловким движением. Впрочем, достичь полной гармонии не позволяла одна мысль, подобная назойливой мухе, которая отвлекает и не даёт погрузиться в дрёму.
— И это всё, о чём ты способен сейчас думать?, — Произнёс кто-то рядом с Дигахали. — Какая разница, скольких людей замучили в этом подвале до тебя?
Рядом с собой охотник увидел человека, выглядевшего настолько необычно, что невозможно было определить, к какому народу он принадлежал. Отличался от йонейга, прежде всего тем, что не носил никакой одежды, что не приветствовалось среди белых. Его внешность тоже не соответствовала йонейга, хотя среди них встречались люди, очень сильно отличавшиеся друг от друга. В этом Дигахали убедился, когда впервые побывал в большом городе. Его жители не походили на обитателей деревень даже внешне, не говоря уж о повадках и одежде.
В городе охотнику приходилось видеть уродов, о которых говорили, что их родители пили слишком много аджила. Кроме внешних особенностей, они отличались характерным взглядом, говорившим об умственной неполноценности. Странный человек обладал совсем маленькими, будто у птицы, глазами, напрочь лишёнными какой-либо выразительности. Интересной особенностью являлось полное отсутствие волос на голове и теле незнакомца. Охотнику приходилось слышать о племени, где шаманы практиковали удаление растительности с тела, чтобы волосы не мешали проведению каких-то особых обрядов.
Глядя на кожу совсем без татуировок, трудно было представить, что так может выглядеть шаман. Впрочем, Дигахали и без этого понял, что к лесным жителям странный человек не имеет никакого отношения. Невозможно нормально существовать в лесу, если у тебя такой недоразвитый нос и совсем крохотные уши, годившиеся, разве что для крота, а не для лесного жителя. Охотника немного смущало то, что незнакомец обратился к нему, используя наречие племени Куницы, причём говорил очень чисто, без всякого акцента. В этом он значительно превосходил Манфреда, хотя тот весьма сносно владел родным языком Дигахали.