Получив свою злосчастную монетку, лодочник охотно перевез Данилюка на другой берег. Шестом он орудовал с энтузиазмом и даже что-то немузыкально напевал. Похоже, клиентов у него в нынешние времена и впрямь было негусто.
Пока челн скользил по темным водам, Данилюк от нечего делать размышлял об этой монетке. Крупноватый какой-то номинал — аж двадцать тысяч злотых. Из какого-то периода инфляции, что ли? Надо было спросить Вальдемара… хотя какая разница, если вдуматься?
Монета и монета, мало ли на Земле монет.
Переправа длилась недолго. Высадив Данилюка, лодочник тут же пустился в обратный путь. А его пассажир остался на другом берегу — теперь наконец-то в настоящем, полноценном загробном мире.
Лодочник упомянул, что это Стигийские болота. Данилюк не так уж много знал о болотах — при жизни редко выбирался на природу и не особо ей интересовался. Но вроде бы болота должны выглядеть иначе. Топи там всякие, трясины. Запах характерный. Лягушки. Торф… хотя торф не везде, наверное.
— Если вам дорога жизнь, держитесь подальше от торфяных болот, — вслух процитировал Данилюк. — Ну о’кей.
Впрочем, под ногами и впрямь слегка хлюпало. Наверное, это все-таки болота, только относительно сухая их часть. Было бы не очень удобно, если бы и Харон, и Корабль Умерших ссаживали пассажиров прямо в трясину.
Вообще, пока что загробный мир не так уж сильно отличался от мира живых. Только пейзаж унылый, освещение странное и солнце черное. А так ничего, жить можно.
Для начала надо отыскать других духов. Какое-нибудь поселение, что-нибудь типа администрации. Интересно, куда отправились приплывшие на Корабле Умерших колумбийцы… о, точно, колумбийцы! Богота — столица Колумбии!
Вспомнив этот бесполезный факт, Данилюк почему-то пришел в хорошее расположение духа. Прямо на душе потеплело — словно одержал маленькую, но победу.
Куда идти, он по-прежнему не имел понятия. Но его это особо не расстраивало — рано или поздно он ведь куда-нибудь да придет. Торопиться некуда — в его распоряжении вечность. Спать духу не надо, отдыхать не надо, есть не надо… хотя чисто ради удовольствия Данилюк бы перекусил.
Он попытался сотворить что-нибудь съестное, как в Лимбо. Ничего не получилось. Похоже, тут реальность уже не такая слабая, одной силой мысли ее не изменишь.
Впрочем, у Данилюка всегда оставалась жвачка. Кинув в рот очередную подушечку, он продолжил шагать по унылому перелеску. Деревья росли здесь редко и выглядели жалко, но это были явные деревья. Под ногами струился густой белый туман — какие-то болотные испарения, что ли?