— А как же они тогда зарабатывают?
— Хм… Тебе предстоит еще очень многое узнать о Загробье, — неспешно отхлебнул вина горбоносый. — Очень многое. Я правильно понимаю, что ты умер только сегодня?
— Нет, уже давно. Месяцев пять… или даже шесть.
— В самом деле? — искренне удивился горбоносый. — Вот не сказал бы по тебе…
— Просто я все это время там был, — указал вверх Данилюк. — Ну… среди живых. А потом еще и в Лимбо.
— А-а, вот оно что… Тогда понятно. Ну и как там наверху дела? Какие последние новости? Ядерная война-то еще не началась?
— Тьфу-тьфу, пока вроде нет.
— Ну когда она начнется, мы тут сразу узнаем, конечно, — задумчиво молвил горбоносый. — Народу сразу такая тьма привалит… А как последняя Олимпиада прошла?
— Двенадцатого года, лондонская? — уточнил Данилюк.
— Нет, про эту мне уже рассказывали. Зимняя, сочинская.
— Да как… нормально прошла в целом…
Поедая умопомрачительно вкусные блины, Данилюк стал рассказывать новому знакомому про Олимпиаду и о других новостях последней пары лет. Тот внимательно слушал, попивая вино из бутыли. Такое впечатление, что оно там не заканчивалось — хотя Данилюк такому уже давно не удивлялся.
— А что там весной-летом происходило, я уже не знаю, — подытожил Данилюк. — Я в феврале умер.
— Ну, выпьем за упокой, — отсалютовал бутылкой горбоносый. — Звать-то тебя как?
— Алексеем. А тебя?
— Валерий я. Родился в третьем году, умер в сорок третьем…
— В войну? — уточнил Данилюк.
— Не в тысяча девятьсот сорок третьем. Просто в сорок третьем.
— Как это? — не понял Данилюк. — Тогда что, уже русские были?
— Я не русский. Меня зовут Публий Валерий Марон. Я гражданин Римской империи… был при жизни.
Данилюк удивленно уставился на собеседника. Все призраки, с которыми он до того общался, умерли сравнительно недавно — в двадцатом веке. Если не считать домового Прокопа, он впервые встретил настолько старого духа.
— Слушай, это что же получается… ты что, во времена Христа жил? — вдруг дошло до Данилюка.
— Ну… одновременно с ним, — пожал плечами Валерий. — А что?
— А он вообще… был? На самом деле? Ты… его видел?
— Нет, не видел. Планета, представь себе, и в те времена была довольно большая. Я жил в Фессалоникеоне, это в Греции.
— Да вроде Греция не очень-то и далеко, мог бы съездить…
— Ты издеваешься, что ли? — подозрительно посмотрел Валерий.
— А что такое?
— Во-первых, Греция от Палестины таки далеко. Особенно если ничего быстрее лошади еще не придумали. Во-вторых, откуда я мог знать, что где-то там в Иерусалиме происходит что-то эдакое? Ты думаешь, они объявления в газету давали — такого-то числа состоится главное событие века, просим не опаздывать? Да ничего подобного. Распяли какого-то проповедника, ну и распяли. Никто и не заметил, их в те времена чуть ли не каждый день распинали. Десятками вдоль дорог висели. Кто же мог знать, что именно вот этот будет потом висеть на груди у каждого четвертого?