Ее воспоминания были так живы, что вместо зрелой дамы перед Даймондом на мгновение появился образ хрупкой наивной девушки, какой она тогда была. Он хорошо помнил тогдашнее общество, его моральный климат и все беды и горести молодой любви.
— Разумеется, для меня это стало ужасным шоком, но в то же время я почти обрадовалась. Он всегда очень туманно говорил о нашем будущем. Я надеялась, что это заставит его принять решение и теперь мы сможем если не повенчаться, то хотя бы зарегистрировать брак. — Она покачала головой и глубоко вздохнула. — Когда я ему все рассказала, его поведение сразу изменилось. Он ответил, что я должна от этого избавиться. Я цитирую его слова. Он сказал «от этого», словно речь шла о каком-нибудь предмете. Меня это повергло в ужас. Я пролепетала что-то насчет брака, но он грубо ответил — как будто это было чем-то само собой разумеющимся, — что давно женат и у него двое детей. Я уже сказала, что догадывалась о чем-то подобном, но гнала от себя эти мысли. Я была его любовницей. Мою беременность он воспринял как мою ошибку и как угрозу своему благополучию. Мы не принимали никаких предосторожностей. Не знаю, можете ли вы это понять, но если бы я стала как-нибудь предохраняться или принимать противозачаточные средства, то чувствовала бы себя проституткой.
— И вы родили ребенка?
Она кивнула:
— В одиночку. Он отказался принимать в этом участие. Сказал, что если я не хочу сделать аборт, то это мои проблемы. Мне пришлось устраивать все самой. Я обратилась к своей кузине, которая жила в Эксмуте и работала в частном пансионе. Мы иногда проводили у нее каникулы, и я хорошо ее знала. Она была единственным человеком, кому я могла довериться. Я объяснила, что хочу родить ребенка, но не смогу оставить его у себя. Оказаться матерью без мужа — это был немыслимый позор. Кузина Эмма сказала, что знает одну женщину, которая очень хочет усыновить ребенка, но по каким-то неясным причинам не может обратиться в опекунское учреждение. Если я действительно согласна отдать младенца сразу после родов, она может это устроить. Так все и случилось. Когда срок беременности подходил к концу — и когда это стало заметно, — я переехала в Эксмут. У меня родился сын. Я кормила его неделю или две, потом отдала Эмме. Его зарегистрировали под другим именем. Разумеется, все это было совершенно незаконно, но мы добились того, чего хотели. Одно из условий заключалось в том, что я не должна пытаться выяснить, кто его усыновил и где он живет. Я вернулась в Бат и зажила прежней жизнью. Больше у меня не было никаких романов.