Вкус оказался не очень. Здесь явно экономили на соли, да и повара местного самого стоило бы пустить на шашлыки. Мысль о шашлыках пришлась Платону по вкусу. А вот каша – нет. Да и сама идея провести ночь среди грязных, неопрятных, а скорее всего, ещё и заразных, бродяг, больше не нравилась. Уж лучше на берегу ночевать. Там, хоть и есть опасность, что в темноте обворуют, зато нет этой ужасной вони.
Постояльцы, между тем, доедали кашу и по одному шли в дальний угол, где, в полумраке, за отдельным столиком, кто-то сидел. Из угла раздавался характерный звон мелочи, иногда маты. Пару раз послышался звук оплеухи. Платон давно доел и теперь маялся за столом, не зная, что дальше делать.
– Чего застыл, иди, – сказал детина, забирая миску.
В углу удобно расположился мужчина, лет сорока, в цветастой рубашке, с кокетливо постриженной острой бородкой. На пальцах его блестели кольца. Он настолько дисгармонировал с общей атмосферой ночлежки, что Смирнов застыл, не зная, что сказать.
– Ну!? – рявкнул мужчина. – Сколько сегодня?
– Я… – Платон хотел уже начать что-то мямлить, но вдруг понял, что стесняться нельзя. Только хуже будет.
– Я вообще к вам случайно попал. Искал, где в Москве переночевать. Я не нищий.
– А! – понимающе кивнул бородатый. – Дурак.
Это было сказано с такой уверенностью, что и Платон согласился.
– Сразу не видно, что ли? – продолжал тот – А теперь плати.
– Сколько?
– Целковый!
– Да ты сдурел? За тарелку каши?
– За дурость твою. – поправил мужчина. – А не заплатишь, сами заберём.
– Да ну вас, – примирительно сказал Платон и пошёл к выходу.
– Мироша, ну-ка выпотроши этого птенчика, – фальшиво-ласково приказал сидящий в углу.
Громила сделал пару шагов от входа. Драки не избежать, подумал Платон. А значит…
Он прыгнул вперёд и двинул Мирону в нос. Тот на секунду замер и Платон добавил ещё, теперь в челюсть. Мирон заревел, отвёл назад пудовый кулак, размахиваясь, и тут же получил прямой в подбородок.
– Ладно! – закричал мужчина в углу. – Проваливай бесплатно. Придурок.
Ночевать снова пришлось на берегу. Зато прилично поел. Как оказалось, Платон разбил свой лагерь прямо возле барсучьей норы. За вечер туда наведалось всё семейство и тут помогла простая длинная палка с привязанным ножом. Ну, и преподанное когда-то Поданой знание трав.
Шашлык из барсучатины, приправленный травами и остатком специй, не шёл ни в какое сравнение с той кашей. Платон наелся от пуза, да ещё и много осталось. И тут его посетила интересная мысль.