— Голоден, наверно. Или пришло время менять подгузник. Кстати, не забудьте на ночь его искупать. И не орите при нем, хватит уже психику ребенку ломать, — откуда-то появился еще один голос. Вроде бы, того работника, из детского центра.
— Я что ли должен это делать? — ужаснулся Кира. Мельком глянул в окно — партнер сидел на берегу в скрюченной позе и, наверное, плакал. А Мэл орал все громче, и громче, и громче, но безответственный Саша никак на крик не реагировал. Неприятный звук отдавался эхом в ушах, ребенку захотелось зажать рот, только бы он умолк, но сделать так Кира не мог — это было бы ударом по его репутации, как образцового участника — но и слушать раздражающие вопли тоже не хотелось.
— Ладно. Первый мирится тот, кто умнее, — злобно буркнул он и пошел на берег.
— Саша, — требовательно позвал, застыв позади партнера. — Саша!!!
— Чего тебе? — партнер вскинул голову и мокрыми глазами уставился на него. — Уйди!
— Сашенька, — внутренне закипая, как можно более спокойно ответил Кира. — Да, ладно, твоя взяла. Я был не прав. Идем домой. Займись Мэлом, а я закажу еды. Давай не будем ссориться?
— Да ты унизил меня и наорал! Ты никогда на меня не орал!
— А ты никогда!.. так, ладно, ладно, я был не прав. Да, я не должен был орать и все такое. Саша, — сел рядом, переложил на него ребенка, незаметно обтер руки об одежду, а после обнял партнера. — Ну прости. Посмотри на меня, — Саша всхлипнул и повернул зареванное лицо к Кире. Слабо улыбнулся. Взял ребенка, и Мэл, к огромнейшему облегчению, быстро затих. — Я же тебя люблю. А мы ссоримся. Давай, забудем, все, что было, закажем что-нибудь повкуснее, а потом устроим жаркую примирительную ночку. Идет?
Саша слабо кивнул.
— Идем, — взял его за руку и помог встать на ноги.
И до самой ночи все было хорошо. Они поели, в положенное время прервали трансляцию, Саша помыл ребенка, уложил спать, наспех прибрался в доме и даже помылся сам. Но, когда Кира, по выработанной привычке, зашел в спальню, полностью обнаженный и с цветком в зубах, пылая от желания, то застал Сашу спящим полусидя рядом с детской кроваткой.
Нахмурился, выплюнул цветок и ушел спать на берег.
Утром Воля застал непривычное для себя зрелище: партнер сидел на берегу, обняв колени, и всхлипывал. Рома всегда отличался спокойствием и непоколебимостью, и потому его расстроенный вид сильно пугал.
— Зая, с тобой что?
— А, Волечка, да нет, все в порядке, просто, — он быстро смахнул слезы и натянуто улыбнулся. — Все хорошо. Как там дети?
— Спят. Ми, — так они назвали одного панденка, — поел мало совсем, он меня волнует. Со вчерашнего дня веса почти не набрал.