— Послушайте, — сказал он, — а почему бы нам сегодня не поужинать всем вместе? А потом мы могли бы…
Тут обе девицы начали наперебой выражать сожаление: они бы с радостью, но вечером у них назначен ужин с друзьями в отеле, и, кстати, уже пора выдвигаться в ту сторону, так что спасибо за приятную компанию… «О боже, взгляни на часы!»… Судя по их голосам, сожаление было вполне искренним — настолько искренним, что осмелевший Кен по пути к кабинкам для переодевания поймал тоненькую руку второй девчонки, свободно болтавшуюся у ее бедра. В ответ она улыбнулась и даже слегка пожала его мясистые пальцы.
— Тогда, может, в какой-то из ближайших вечеров, пока вы еще не уехали? — предложил Карсон.
— Честно говоря, все наши вечера распланированы заранее, — сказала красотка. — Но если мы вновь увидимся с вами на пляже, будет здорово.
— Чтоб ты лопнула, мелкая спесивая сучка из Нью-Рошелла![20] — в сердцах сказал Карсон, когда они вдвоем очутились в мужской кабинке.
— Ш-ш-ш! Не так громко, Карсон. Они могут тебя услышать.
— Ох, да не будь ты идиотом! — Карсон смачно шлепнул по доскам своими купальными трусами. — Даже хорошо, если услышат, а тебе-то что? — Он почти с ненавистью взглянул на Кена. — Парочка вертлявых патентованных девственниц. Проклятье, почему я не остался в Париже?
После того они и застряли в этой привокзальной забегаловке; Карсон сидел надутый и злой, Кен уныло глядел на закат сквозь засиженное мухами стекло, а рядом группа шумных работяг терзала игровой автомат. Они продолжали пить, пропустив время ужина, но потом все же поели в ресторанчике по соседству, где вино пахло пробкой, а жареный картофель отдавал прогорклым маслом. Когда официантка убрала со стола грязную посуду, Карсон закурил сигарету и поинтересовался:
— Чем думаешь заняться этим вечером?
На губах и щеках Кена поблескивали остатки жира.
— Понятия не имею, — сказал он. — Тут полно мест, где можно неплохо развлечься.
— А твоя тонкая артистическая натура не будет слишком потрясена, если я предложу снова послушать игру Сида?
Кен вымучил слабую улыбку.
— Не надоела еще эта тема? — спросил он. — Но, если на то пошло, я не против.
— Хотя он и проституирует своим талантом?
— Почему бы тебе не заткнуться, Карсон?
Звуки рояля они услышали еще на улице, когда приблизились к прямоугольнику света, падавшего из дверей бара. По мере спуска в подвальчик, музыка звучала все громче и насыщеннее, теперь смешиваясь с хрипловатым мужским пением, но, только войдя в прокуренный зал, они поняли, что этот голос принадлежал самому Сиду. Он играл и пел с полуопущенными веками, раскачиваясь над клавиатурой и улыбаясь через плечо публике.