Пассажирская дверь в «Таурусе» оказалась заперта. Гибсон поскреб по стеклу и выразительно посмотрел на Дженн. Та отрицательно покачала головой и показала пальцем на «Чероки». Словно в ответ, Хендрикс посигналил.
– Вы надо мной смеетесь, что ли? – разозлился – Гибсон.
Дженн опустила на дюйм свое окошко.
– Увидимся в Сомерсете.
– Давай скорее! – крикнул Хендрикс.
– Если ты откроешь, я щедро заплачу.
– Почему-то я тебе не верю…
Хендрикс снова крикнул, чтобы Гибсон пошевеливался. Тот бросил на Дженн последний умоляющий взгляд, однако та уставилась в одну точку, из последних сил стараясь сдержать улыбку.
Хендрикс выехал за пределы города, и они поехали по автостраде Клара-Бартон-паркуэй, которая шла вдоль старого канала Чесапик-Огайо. Над дорогой нависали кроны деревьев, и пассажиры ехали с опущенными стеклами. Гибсон спросил, можно ли послушать репортаж с бейсбольного матча. Хендрикс молча указал ему на приемник.
– А у тебя есть любимая команда? – спросил Гибсон.
– Отцу нравились «Доджерс»[15]. Лично мне – нет.
– Он тоже был копом?
– Нет.
Гибсон ждал, что Хендрикс продолжит, но, похоже, его рассказ на этом и закончился. Вон потянулся к приемнику. Но тут Хендрикс снова заговорил:
– Он был звукорежиссером. Музыкальным. Много работал для «Эс-эс-ти» и «Слэш рекордз».
– Круто! А я знаю какие-нибудь группы, которые он записывал?
– Вряд ли. Если только ты не фанат старых панк-групп. «Блэк флэг» знаешь?
Гибсон покачал головой.
– Тогда ты вообще не знаешь ни одной.
– Раз твой отец занимался музыкой, как же ты стал копом?
– Поступил в академию. А ты как думал? – Хендрикс включил радио, давая понять, что разговор окончен.
«Нэшнлз» вели 2.0 во втором иннинге. Гибсон подумал, что его отец был бы рад, что в Вашингтоне снова есть большой бейсбол. Когда Гибсон был маленьким, домашней командой у них считались «Ориолс»[16], и Дюк раз десять-пятнадцать за сезон водил его на бейсбольные матчи. Но потом Гибсон стал догадываться, что его отцу больше нравятся радиорепортажи. Он вспомнил, как однажды слушал, как Мел Проктор и Джим Палмер комментировали игру между «Шарлоттсвиллем» и «ДиСи». Это была такая скука – слушать, как два парня по радио описывают то, чего он не может увидеть… Впрочем, как и многое другое, репортажи понравились ему, когда он стал старше. Зачастую Гибсон даже не следил за игрой, а просто наслаждался реальными звуками, доносившимися с игрового поля. Сегодня как раз был такой случай.
Вон снова и снова перебирал детали своего разговора с Калистой Доплэз. Если поверить ей, то все, о чем он думал последние десять лет, было основано на лжи. Все его представления о собственной жизни внезапно перевернулись от одного простого утверждения: Дюк Вон не был преступником. С самого начала им оказался Бенджамин Ломбард. Ломбард, который присвоил миллионы долларов, а потом предал друга, чтобы прикрыть свою задницу. Гибсон, все еще не оправившийся от потрясения, не мог осознать до конца тот факт, что был прав с самого начала. Однако ему не хватило