– День в день, точнее, на следующий день, – замечает Холли. – Поскольку поцелуй был после полуночи.
– Значит, в самую рань, в понедельник, или вскоре после полуночи, ровно две недели назад?
Жаль, что на самом деле докапываться до этой истины меня не тянет.
– Ага, – хором отвечают они.
– Ладно. В следующий раз не забуду.
– Ты чего? – спрашивает Холли, с трудом сдерживая улыбку и глядя на мое напряженно застывшее лицо. – Еще какую-нибудь дату вспоминаешь?
– Какое число было на следующий день после вечеринки у Лоры.
– Ну и какое?
Вопрос на засыпку. Здесь, в дикой глуши, трудно вспомнить даже, какой сегодня день недели, все они сливаются воедино, не говоря уже про важные даты.
– Кажется, седьмое? – гадаю я.
Снова обмен взглядами, будто они снисходительные родители, а я – милый, но туповатый ребенок.
– Восьмое. Октября.
– Ясно.
– Бисо добыл травку, если хочешь, приходи, мы будем на плато Белых эвкалиптов, – говорит Холли и встает, собираясь уходить.
– Слышал, – Бен непринужденно улыбается.
– Придешь? – выведывает у него Холли.
– А ты? – интересуюсь у подруги я.
– Может быть. А вы двое? – Но спрашивает она об этом Бена, как будто он решает и за меня, так что я отвечаю первая:
– Я – нет, мне надо в студию.
– Не знаю, я в любом случае на пробежку, – он встает. – Надо еще подзаправиться.
Длинные ноги, плавная походка. Гладкая кожа. И говорит гладко.
– Знаешь, памятные даты – это на самом деле важно, – выпаливает Холли. – Не устраивай игнор.
– А я и не собиралась. Но ты бы могла преду-предить заранее насчет даты.
– Не хотела лезть не в свое дело.
С каких это пор?
– Я, наверное, просто не гожусь в чьи-нибудь девушки, – я отодвигаю в сторону тарелку. Вдоль ее бортика натекли зеленые лужицы. – Хочешь шпинатного сока?
Раздраженно взглянув на меня, Холли отходит. Она всегда выглядит такой аккуратной и собранной. Рядом с ней я чувствую себя огромным клубком всякой хрени с торчащими отовсюду хвостами.
Бен возвращается и плюхается на свое место. На тарелке у него горой навалена яичница, ломтиков восемь бекона, помидоры, фасоль, две сосиски и три здоровенных треугольных картофельных оладьи.
– Извини, что я забыла.
После ледяной паузы он улыбается.
– Забудь, – говорит он. – А, да, ты ведь уже забыла.
Может, это он дает понять, что пора загладить вину, умаслить его, извиниться еще раз, но быть такой подружкой мне не хочется. И потом, в глубине души я считаю, что отмечать две недели со дня первой встречи глупо и неоптимистично – мы что, не надеемся продержаться вместе хотя бы месяц?
– Чем от меня пахнет? – спрашиваю я.