Я могу ошибаться, но, по-моему, нечто подобное описывалось еще Аристотелем, который ввел понятие сохранения энергии в трактате «Физика». Да уж, дела… У нас в руках ключ и понимание, как управлять миром, а мы по-прежнему бьем молотком по пальцам, в то время как могли щелчком отбитых пальцев свернуть горы.
От понимания картины я как чумной ходил пару дней, набрасываясь лишь на книги, читал, осмысливал, вновь читал. Общий смысл, так сказать, теормага и его истоки были теперь понятны, оставалось тренировать приобретенный трансформатор свободной энергии, в который превратилось мое тело, и изучать общие блоки управления.
Этот узор, к примеру, повышение температуры, этот же узор с диаметрально противоположным вектором — понижение, этот узор не что иное, как банальный толчок воздушной массы перед собой, а эта маленькая вариация рядом — блок контроля над объемом передвигаемой массы. Все просто и сложно, легко понять векторные узоры, но, как любой любитель детективного жанра, я всегда заглядываю на последние страницы книги, не прочитав середины. Асимптоты, там дальше был просто ужас!
— Ульрих, очнись!
— А? Что?
Меня грубо стали трясти за плечи.
— Да что это такое? Что вы меня трясете?
— Ты уже третий день ничего не ешь и ни с кем не разговариваешь! — Опять повторилась ситуация с взволнованными обитателями замка, меня тряс Дако, поймав в коридоре перед спальней. — Я заберу у тебя все книги, если еще раз так сделаешь!
— Не надо! — Сердце екнуло от страха потерять этот животворящий родник знаний. — Я больше не буду!
— Врет! — с обидой в голосе вклинилась Лесса. — Он и в те разы говорил, а потом все по новой!
В общем, мне и самому пришлось поумерить свой пыл, зная свою увлекающуюся натуру. Благо, как мне известно, лучший отдых — это смена деятельности. Ну или две массажистки-азиаточки…
Весь нераскрытый потенциал (полтора метра ростом гений!) я направил на свои проекты и на нового преподавателя, доставленного наконец в замок сквайром Энтеми.
У таких преподавателей я готов учиться до скончания дней. Кто сказал: опять женщина? Садись… пять.
Черное и белое, топаз и янтарь, огонь и… не лед, нет. О графине нельзя сказать — лед, но нельзя и сравнить ее с огнем стихийного пожара, которым, без сомнения, можно охарактеризовать леди Лессу. Она, скорей, очаг, тихий, теплый, домашний и такой родной. Родная моя графиня Шель де Красс! Прекрасный педагог. Невысокого роста, такая розовенькая и белая, с колоссальным бюстом и вечным легким румянцем на щечках. Она была полным антиподом Лессы, взрывной южанки, о чей темперамент можно было получить ожог четвертой степени и пощечину о всех пяти пальцах сразу.