Когда люди стали умирать от холода или жажды, некий человек, которого Генри описал как «хитрого еврея», предложил подтягивать завернутые в одеяла трупы к высоким крюкам, вделанным в стену. Так освобождалось чуть больше места для живых…
Чтобы мальчику было хоть немного удобнее, Генри делал то же самое: укутав Олека в одеяло, подвешивал сверток на крюк. Это положение позволяло ребенку не только легче переносить дорогу, но и когда состав останавливался на станциях или боковых путях, он мог попросить немцев, дежуривших на путях, кинуть ему снежок сквозь решетку. Попавший в вагон снег позволял ощутить на языке влажность холодных кристаллов, утоляя жажду.
До Дахау поезд тащился семь дней, и половина обитателей вагона, где находились Рознеры, скончалась. Когда состав наконец прибыл на место назначения и в вагоне откатили двери, Олек свалился в снег, пополз, забрался под вагон, отломил наросшую сосульку и стал жадно лизать ее.
Так в январе 1945 года выглядело путешествие по Европе.
Но для заключенных из каменоломен Голечува оно носило еще более ужасающий характер. Распоряжение о погрузке их в два грузовых вагона, сохранившееся в архивах Яд ва-Шема, свидетельствует, что все десять дней путешествия они оставались без еды, и морозы стояли такие, что стены и двери обледенели. Р., которому было тогда шестнадцать лет, вспоминал, что они соскребали кристаллы льда со стен и увлажняли ими пересохшие рты. Даже при остановке в Биркенау вагоны не стали разгружать. Вплоть до самых последних дней там полным ходом шел процесс уничтожения его обитателей. До прибывших из Голечува просто никому не было дела. Их вагоны продолжали стоять, забытые на путях, пока к ним не подцепили локомотив, который, оттащив на пятьдесят миль, снова бросил их. Их продолжали подвозить к воротам лагерей, коменданты которых отказывались принимать людей, потому что они, во-первых, потеряли всякую ценность для нужд производства, а во-вторых, не хватало мест и даже самой жалкой еды для их прокорма.
В ранние утренние часы одного из последних дней января их отцепили от поезда и загнали на пути депо в Цвиттау. Один из приятелей Оскара Шиндлера позвонил ему и сообщил, что слышал, как в одном из вагонов скребутся и стонут люди. Мольбы из-за стенок раздавались на многих языках, ибо, как явствует из дошедших до нас документов, там были жители Словакии, Польши, Чехии, Германии, Франции, Венгрии, Нидерландов и Сербии. Позвонившим приятелем, скорее всего, был шурин Оскара. Шиндлер попросил его сразу же перегнать эти вагоны по путям в Бринлитц.