И все равно она ни капли не спала. Что не давало ей уснуть, так это другие ее проблемы. В основном это были дела сердечные. Она не спала, и некоторое время думала о сегодняшней встрече с приемными родителями Даниэля, думала, что ей стоит сказать, а чего не стоит.
Она бы спросила своего настоящего дедушку, но он не был тем родителем, который воспитывал ее отца. Он не учил его кататься на велосипеде или играть в бейсбол. Он на самом деле не знал своего сына, а эти люди знали. Что же они ей расскажут об ее отце? Любили ли они его, скучали ли с тех пор, как он скоропостижно скончался?
Она снова начала скучать по своему отцу. Она достала его фотографии и провела с ними целый час, просто разглядывая их, разговаривая с ним. Да, она говорила с ним, словно он мог слышать каждое ее слово. Она рассказала ему о своих поисках. Как она хотела бы найти возможность помочь всем подросткам-хамелеонам. И ей всего-то осталось понять, как это сделать. Рассказала ему о Марио, как в глубине души она знала, что ей придется с ним разобраться. Лично.
Она призналась своему отцу, как сильно на самом деле ее все это пугало. Пугало зло, излучаемое этим человеком, и то, что она не думала, что у нее есть шанс встретиться с ним лицом к лицу и победить.
Несколько раз во время разговора она могла поклясться, что ощущала своего отца, легкий знакомый холодок, который на самом деле согревал ее изнутри. Тот, который шептал ей, что она не будет одинока ни во время встречи с Марио, ни во время визита его родителей. Потом она услышала слова, которые он сказал ей не так давно.
Скоро. Скоро мы узнаем это вместе.
Было ли это знамение того, что она встретится с Марио и проиграет? Она присоединится к своему отцу на другой стороне?
Она сложила фотографии обратно в конверт, ее сердце забилось чуть быстрее, и она снова вспомнила как Холидей говорила ей, что отец имел ввиду не это. Господи, она надеялась на это. Она не была готова покинуть этот мир.
Когда она перестала волноваться о послании Даниэля — выбирая верить Холидей или хотя бы постараться поверить ей — и перестала беспокоиться о встрече с бабушкой и дедушкой, ее начали мучить мысли о том, что сказала Фредерика. Кайли была причиной того, что Лукас скорее всего не получит место в Совете оборотней.
Она знала, что это не ее вина — он сам устроил такой бардак — но вина подтачивала ее уверенность. Было очень сложно так сильно злиться, и чувствовать вину, в одно и то же время к одному и тому же человеку. Как человек вообще может разобраться с этим? Она не знала.
Ей также надо было разобраться с Дереком. Подавить все в зародыше, пока ситуация не вышла из под контроля, если было еще не слишком поздно. Она вспомнила вчерашний ланч, из-за которого она попросила Миранду принести ей пару кусков пиццы на ужин, прошлой ночью. О, ее план избегать всех отлично работал. Она могла бы собой гордиться. Или нет.