В те времена, когда Скотт меня растил, мама любила с ним болтать. Она переехала в дедушкин трейлер сразу после того, как мой отец её обрюхатил, а родная мать вышвырнула из дома. Когда я родилась, Скотту было двенадцать.
У меня сжимается сердце. Мама никогда не рассказывала мне, что хотела носить колечко в носу. Она даже не заметила, что я проколола нос. Сама не понимаю, почему меня это так задевает. Мама о многом мне не рассказывает. Я постукиваю вилкой о стойку. Да пошло всё. Я люблю яйца. Кто знает, когда мне снова удастся поесть по-человечески? Скотт самодовольно ухмыляется, глядя, как я нагребаю на тарелку яичницу.
– Это такая бейсбольная фишка? – интересуюсь я.
– Что?
– Райан вот так же многозначительно улыбается, когда думает, будто сумел меня обставить.
Скотт отпивает глоток апельсинового сока.
– Вы с Райаном общаетесь в школе?
Я пожимаю плечами. Общаемся, ага. Бесим друг друга до трясучки. Но можно и так сказать.
– Типа того.
– Он хороший парень, Элизабет. Тебе будет полезно подружиться с такими ребятами, как он.
Ной – хороший парень. Исайя – самый лучший, но вряд ли Скотт хочет это услышать.
– Я предпочитаю Бет.
Он делает вид, будто не слышал, и задаёт следующий вопрос.
– Как дела в школе?
– Я не справляюсь.
Он перестаёт жевать, а я поспешно отправляю в рот порцию еды. Это молчание мне совсем не нравится.
– Но ты стараешься? – спрашивает Скотт.
Я обдумываю ответ, пережёвывая кусок бекона. Прожевав, решаю сказать правду.
– Да. Но ты, конечно, можешь не верить.
Он бросает салфетку на пустую тарелку и смотрит на меня ясными голубыми глазами. У нас обоих дедушкины глаза. У отца тоже были такие, только отец никогда не выглядел добрым.
– Я не особо толковый парень, Элизабет. Я умею бросать мяч, ловить мяч и бить по мячу. Этим умением я заработал большие деньги, но умным быть всё-таки лучше.
У меня, к сожалению, нет ни того, ни другого. Ни ума, ни ловкости.
– Эллисон умная, – продолжает Скотт и предостерегающе вскидывает руки, когда я закатываю глаза. – Она правда очень умная. У неё степень магистра по английскому. Она могла бы тебе помочь.
– Она меня ненавидит.
Скотт снова погружается в долгое молчание.
– Ладно, предоставь это мне. А ты думай об учёбе.
– Как скажешь.
Я смотрю на часы: без четверти семь. Мы ухитрились проговорить без скандала целых пятнадцать минут.
– Разве тебе не пора на работу?
– Сегодня я работаю дома. Завтракать теперь так будем каждый день. Встаёшь в шесть, а в половине седьмого я жду тебя здесь.
Что ж, если он собирается готовить, я не дура, чтобы спорить.
– Ладно.