Наступила неприятная тишина.
Красная, надутая от своего праведного, но лицемерного негодования, стареющая артистка, в свои шестьдесят два года, мадам Мао, презрительно надувалась и активно фыркала. Несколько слоёв пудры не скрывали её вздувшиеся синие вены.
— Хорошо, хоть по-доброму, не злобно обругал. Но ты больше слушай этого хитрого отщепенца Дэна, этого коротышку-буржуа. Капиталист самый настоящий. Это в наших-то партийных, сплочённых рядах. Куда партия катится? Все об американских деньгах мечтают. А наши деньги, что? Фантики? Страна превратится в придаток Америки. Китайцы в нуворишей и развратившихся буржуа. А враг тебе не только свою жену предложит, но и всё, что при нём имеется. Всё для победы над нами.
Мао помахал перед собой.
— Не гони тошнотворную истерику. Это бедные и слабые придаток Америки. Да и, по-моему, мнению тоже, Дэн — это собачья голова, рогатое чудовище. Но пора, давно пора, надо поднимать страну. За четверть века мы ненамного поднялись. Надо дать большую свободу и крестьянину, и рабочему, и учёному. Что тут думать, надо переворошить кадры, не надо расстрелов. В отставку тех, кто не справился с обязанностями.
— А Дэна?
— Надо подумать.
— Он по тебе памяти никакой не оставит, а я грандиозные митинги постоянно буду проводить.
— Это хорошо на словах и для самой идеи. Но, пока страна не поднимется на уровень развитой страны, народ будет плевать на мою могилу.
— У тебя будет не могила, мавзолей: лучший в мире.
— Не важно, как звать твоё собственное последнее пристанище, смысл то тот же.
— Куда прикажешь пристроить твоего племянника?
— Он не пропадёт. Но он любит давать советы. Быть советником в политике его хобби.
— Я его сделаю премьером.
— Зачем? Из-за спинки стула, его никто не увидит. Его место рядом со спинкой стула.
Мадам язвительно улыбнулась. Ярко накрашенные губы расширились в радостной догадке.
— Он хорошо с нами работал.
— Главное, верно. Никогда не предавал.
— Ещё бы, он ведь твой родственник.
— Иногда родня опаснее врага.
— А если его куратором поставить над всеми спецслужбами?
— Можно и это. Но понимаешь, его рост метр тридцать восемь. Как у Ежова, главного опричника при Сталине. Его не будут принимать в серьёз. Да, и ему скоро восемьдесят. В эти годы болезни валятся на тебя, как холера на средневековый город. Невидимым, тайным советником — это его амплуа, как говорят спортсмены на западе. Кто у них такие словечки придумывает? Вроде не понятно, но понимаемо. Слушай, ты играй умно и интересно с Дэном в политических противников, а я со стороны посмотрю. Так яснее видится. При тебе мощный государственный, пропагандистский аппарат. Работай.