– Да что вы говорите! – смеялась Марыся. – У меня и в мыслях ничего такого нет.
– Ну-ну! Его отец – хозяин знатный. Владелец усадьбы и фабрики. Сына на какой-нибудь графинюшке женит. Заруби это себе на носу.
– Да, конечно. Ведь и я к нему ничего не имею. Почему это вы вдруг на него внимание обратили? Если уж мне и нравится кто-то из клиентов, – шутя добавила она, – так я уж скорее пококетничаю с тем старым знахарем с мельницы.
И это было правдой. Косиба и в самом деле нравился Марысе. Прежде всего девушку заинтересовало его ремесло. В городке о нем чудеса рассказывали. Говорили, что стоит ему коснуться больного, хоть бы и умирающего, как тот сразу выздоравливает. А еще болтали, будто он продал душу дьяволу, иные же утверждали, что, наоборот, свои способности он получил от Матери Божьей Остробрамской. Сказывали также, что лечит он даром и знает такие травы, что только выпьешь – и влюбишься в того, кто тебе питье это подал.
А кроме того, знахарь этот всегда был грустным и молчаливым, а глаза у него были такими добрыми.
И вел он себя иначе, нежели прочие простые люди. Не плевал на пол, не ругался, не рылся в товаре. Приходил, снимал шапку, коротко говорил, что ему надо, платил, бормотал:
– Спасибо, девушка. – И выходил.
Так все и шло вплоть до одного мартовского денька, когда неожиданно разразился страшный ливень. Знахарь как раз был в лавочке, когда полило как из ведра.
Он посмотрел в окно и спросил:
– Вы позволите мне переждать тут, пока дождь не перестанет…
– Конечно, прошу вас. Садитесь.
Марыся выбежала из-за прилавка и придвинула ему стул.
– Разве можно идти, когда так льет! – добавила она. – А ведь вам далеко добираться. Промокли бы до нитки, пока до мельницы дошли бы.
Он улыбнулся.
– Так вы, девушка, знаете, что я с мельницы?
– Знаю, – кивнула она. – Вы знахарь. Тут ведь все вас знают. Только вы, кажется, не из наших мест будете, потому что говорите иначе, у вас другой выговор.
– Я издалека, из Королевства.
– Моя мамочка тоже была родом из Королевства.
– Госпожа Шкопкова?
– Да нет, моя мамуля.
– Так вы не дочка хозяйки магазина?
– Нет. Я тут работаю.
– А мамочка ваша где?
– Умерла. Четыре года назад… от чахотки.
На ее глазах появились слезы, а потом она добавила:
– Если б вы тогда уже были в наших местах, может, и вылечили бы ее… Бедная мамочка. Не о такой судьбе для меня она мечтала. Только вы не подумайте, что я жалуюсь. Совсем нет! Госпожа Шкопкова очень добра ко мне. Да и, в конце концов, у меня есть все, что нужно… Разве что книжек маловато и… пианино бы.
– А ваш отец?
– Отец был лесничим, в имении княгини Дубанцевой. В Одринецкой пуще. Ах, как же там было красиво! Отец там и умер. Я тогда еще совсем маленькой была… мы с мамой остались одни. Бедная мамочка вынуждена была тяжело работать. Она зарабатывала шитьем, давала уроки музыки. Мы поначалу жили в Браславе, потом в Швенчанах, а под конец переехали сюда, в Радолишки. Тут мамочка и умерла, а я осталась одна-одинешенька на свете. Обо мне заботился тогдашний ксендз, а когда он уезжал в другой приход, передал заботу обо мне госпоже Шкопковой. На свете много добрых людей. Только мне все-таки очень тяжело, потому что нет никого по-настоящему близкого.