Он смотрел мимо Лейерса сквозь лобовое стекло. Его брат уложил лицом на дорогу двадцать нацистов, а теперь разряжал их автоматы и складывал на противоположный тротуар.
– Нам не обязательно делать это таким образом, форарбайтер, – сказал Лейерс. – У меня есть деньги. Много денег.
– Немецких? – фыркнул Пино. – Они через день-другой обесценятся, если уже не обесценились. Заводите двигатель и, как вы мне часто говорили, молчите, пока с вами не заговорят.
Когда генерал завел машину, Пино опустил заднее стекло и крикнул:
– Увидимся дома, Миммо!
Его брат удивленно оглянулся, понял, чей голос услышал, и выбросил вверх кулак.
– Восстание, Пино! – прокричал Миммо. – Восстание!
2
У Пино мурашки бежали по коже, пока Лейерс вел машину из Сан-Бабилы на адрес, полученный Пино от командиров Сопротивления. Он понятия не имел, почему должен везти Лейерса именно туда, но его это и не волновало. Он вышел из тени. Перестал быть секретным агентом. Теперь он стал частью восстания, а потому чувствовал свою правоту, выкрикивая указания генералу, который ссутулившись вел машину.
Десять минут спустя Лейерс сказал:
– У меня есть не только германские деньги.
– Мне все равно, – ответил Пино.
– У меня есть золото. Мы можем поехать…
Пино ткнул стволом пистолета в затылок генерала:
– Я знаю, что у вас есть золото. Золото, которое вы украли у Италии. За которое вы убили четырех ваших рабов. И оно мне не нужно.
– Убил? – переспросил Лейерс. – Нет, форарбайтер, это не…
– Я надеюсь, вас поставят перед расстрельным взводом за все, что вы сделали.
Генерал Лейерс напрягся:
– Вы не сделаете этого.
– Замолчите. Я больше не хочу слышать ни слова.
Лейерс, казалось, подчинился судьбе, он мрачно вел машину по городу, а Пино общался с внутренним голосом, который говорил ему: «Не упусти своего шанса. Пусть он понесет хоть какое-то наказание от твоей руки. Ну, хотя бы прострели ему ногу. Пусть он встретит свою судьбу раненый и в мучениях. Ведь так и должны преступники попадать в ад».
Генерал в какой-то момент опустил окно и высунул голову, словно чтобы вкусить последние мгновения свободы. Но когда они подъехали к воротам дома на Виа Брони, Лейерс снова смотрел перед собой.
Автоматчик в красном шарфе вышел из ворот. Пино сказал ему, что получил приказ арестовать генерала и вот привез его.
– Мы ждали, – сказал охранник и крикнул, чтобы открывали ворота.
Лейерс заехал внутрь и остановился. Он открыл дверь и попытался выйти. Другой партизан схватил Лейерса, развернул и надел на него наручники. Первый автоматчик взял саквояж.
Лейерс с отвращением посмотрел на Пино, но не сказал ни слова – его повели внутрь. Когда двери за Лейерсом закрылись, Пино понял: он так и не сказал генералу, что шпионил за ним.