Ни с того ни с сего, непроизвольно он вдруг запел про себя: «Этот ропот и насмешки слышит грозный атаман и могучею рукою обнял лесбиянки стан». Вот ведь, паразитка, заразила. И почему лесбиянки? Персиянки же в песне! Сырцов обернулся на ненавязчиво, на расстоянии, следовавшую за ним продавщицу — не услышала ли? Продавщица с готовностью приблизилась и застенчиво спросила:
— Вас что-то интересует?
— Интересует. Но не что-то, а кто-то. Юрий Казимирович.
Продавщица нерешительно оглядела зал. Ее взгляд вмиг поймал ушлый администратор — и тут как тут. С улыбкой.
— Какие-нибудь сложности?
— Гражданин Юрия Казимировича спрашивает.
— Господин, — поправил администратор. И господину: — А я не могу его заменить?
— Кто же может заменить неповторимого Юрия Казимировича? — удивился Сырцов.
— Вы его хорошо знаете? — вежливо поинтересовался администратор.
— Когда-то очень хорошо.
— Значит, старый друг?
— В какой-то мере.
Надоела Сырцову эта обходительность. Рявкнул:
— Идите и доложите, что его Сырцов спрашивает!
— Захочет ли он вас видеть — вот вопрос, — вежливо схамил обиженный администратор.
— Вот и задай ему этот вопрос.
— А нельзя ли обращаться ко мне на «вы»? — ломким голосом попросил, дрожа ноздрями, гордый гроссмейстер прилавка. Поиграли недолго в гляделки, и Сырцов выиграл: администратор отвел глаза и направился в здешние пещеры Лейхтвейса.
Продавщица на всякий случай не отходила от Сырцова: такой бедовый гражданин-господин и украсть может. Вернулся в зал администратор, но приближаться не стал, издали, повысив голос, сообщил:
— Юрий Казимирович вас ждет.
В полуподвальном закутке пахло по-иному. Не пахло — воняло. Канцелярским клеем, бумажной пылью, плесенью, мышиным дерьмом. Сырцов поморщился, обозначая отвращение на лице, и сказал фантастически элегантному красавцу средних лет, сидевшему, опершись локтями на бледно-розовую столешницу шаткого столика:
— Хозяин такого магазина не должен обитать в бывшем общественном сортире.
— А он и не обитает, — возразил красавец, приветливо приподнимаясь со стула. — Это чертоги нашего кладовщика. Рад вас видеть, Георгий Петрович.
— Ой ли? — не поверил Сырцов.
— Ей-богу, без балды! — Красавец слегка нарушил свой стиль элеган.
— Тогда здравствуй, Юрик. — Сырцов пожал протянутую руку, улыбнулся, заглянул красавцу в глаза и испытующе спросил: — Меня здесь принимаешь, потому что боишься — кабинет слушают, да?
— Не боюсь — опасаюсь.
— На кого ворожишь?
— Ни на кого конкретно: просто страхуюсь.
— Береженого Бог бережет, а небереженого караул стережет, — блатной присказкой завершил церемонию здоровканья Сырцов и устроился на повизгивающем табурете. — Ну а все-таки насчет того, что рад меня видеть, — привираешь. Не нужен я тебе сейчас. Да и вообще не нужен.