Перед рассветом разведчики полка Булахова проводили поиск — был нужен контрольный пленный. Они взяли «языка», отход прикрывал старший сержант с пятью автоматчиками. Немцы открыли огонь справа и — начало уже светать — выскочили из окопов, больше десятка солдат, за ними два офицера, и все побежали наперерез разведгруппе. Наши отстреливались, старались задержать немцев. Пришлось бросить «языка», скорее отходить. А немцы приближались; красноармейцы не могли помочь разведчикам пулеметным огнем — можно побить своих. Старший сержант выхватил две гранаты.
И тут произошло невероятное — разведчики даже глазам своим не поверили.
Один из немецких офицеров, высокий, в длинной, с грязными полами шинели, вырвал у ближайшего солдата автомат и открыл огонь по своим же, за какие-то секунды убил нескольких, а остальные в полном смятении отхлынули назад.
На КП батальона офицер доложил:
— Я есть обер-лейтенант Майсель, — и указал на своего спутника. — Это есть унтер-офицер Штейнер. Нам нушен видеть подполковник Веденеев.
Немецкие фамилии ничего не значили, о Веденееве в батальоне не слышали. Немцев отправили в штаб полка. Там Майсель рассказал больше. Булахов получил сведения о появлении нового немецкого батальона перед своим полком.
— Вот здесь, — показывал офицер на карте, — есть подполковник Веденеев. Мы обязан докладывать.
— Товарищ гвардии полковник, отправьте меня с ними, — попросил переводчик Ольшан. — Мне надо бы увидеть этого Веденеева.
— Зачем? Отведите немцев в штаб дивизии, там отправят дальше. В обход Кенигсберга — чуть не сто километров.
— Хоть двести. Если Веденеев тот самый комиссар… Я знал его жену и дочь в сорок первом году. Разрешите, товарищ гвардии полковник?
— Дадут машину в штабе дивизии, — езжай и возвращайся скорее.
— Я не задержусь.
Во второй половине дня Майсель и Штейнер появились в политотделе и очень обрадовали Веденеева. Поговорив с немцами, Колчин доложил начальнику о просьбе Майселя, который хотел остаться при политотделе, дождаться встречи с Бухольцем и еще двумя своими товарищами, ушедшими в Пиллау.
Веденеев, весь просвеченный радостью, с лучистыми глазами, подобревший, согласился.
— Пусть остается у нас.
Колчин подал ему заготовленный рапорт. Подполковник мельком взглянул и не стал читать — очень мало написано. Он сунул бумагу в ящик стола, полагая что это краткий доклад.