- Что, не пошло? - смеясь, спросила она. - Ты, видать, еще девица! Не пообвыкла еще...
- Это.., по-видимому, слишком крепко! Однако оно действительно подбодряет!.. Большое спасибо, сударыня!
Та расхохоталась, держась за бока.
- Ну ты даешь! Первый раз меня назвали сударыней. Я не сударыня, голубушка! Я мамаша Тамбуль, маркитантка вон тех, - сказала она, показывая большим пальцем на цепь солдат. - Я как раз несла им по глоточку, чтоб подбодрить, когда ты хряснула прямо мне на лапы. Слушай, а ты ж не сказала, че ты так неслась в это пекло?
Марианна даже не колебалась. Рикики определенно обострил ее умственные способности.
- Я племянница аббата Сюрже, кюре Сен-Луи-де-Франс, - выпалила она одним духом. - Мне сказали, что дядя пошел в Кремль увидеть императора, так я пустилась на его поиски, но, не нашла. Теперь я хочу домой.
- Племянница кюре, подумать только! И надо же, что мне попала такая стрекоза. Но, дурочка моя бедная, а ты знаешь, что твой дом еще стоит?
- Может быть, нет, но я все равно должна посмотреть. Дядя старый.., у него больные ноги. Я должна найти его, а то он совсем пропадет.
Мамаша Тамбуль испустила вздох, подобный порыву бури.
- Ты чокнутая или упрямая, а? Ты похожа на Лизетту, мою ослицу! Или ты хочешь перещеголять Жанну д'Арк? Кожа-то твоя, тебе видней! Лучше бы потерпела и осталась с нами, потому что, честно говоря, Маленький Капрал не собирается тут засиживаться.
- А мне говорили, что он и слышать не хочет об отъезде.
- Болтовня! Я-то знаю лучше. Это пройдоха Бертье заставил его решиться, сказав, что если приклеить задницу здесь, то уже не пробьешься к остальной армии. Когда я чапала сюда, краем уха слышала, как какой-то головастик говорил это одному холую и добавил, что надо приготовить Торю, одну из кляч императора.
Так что подожди немного, и двинем все вместе.
Эти разглагольствования ничуть не обрадовали Марианну. Она умирала от страха, что один из ее преследователей обнаружит ее мирно беседующей с маркитанткой.
Ибо теперь, когда она могла считать бегство кардинала состоявшимся, она как огня боялась объяснений с Наполеоном. Его гнев, иногда делавший его совершенно неуправляемым, она слишком хорошо знала, и он посчитает спасение человека, желавшего его смерти, личным оскорблением, перед которым сгладится все, что было у них в прошлом. Марианна рисковала быть объявленной соучастницей, следовательно, государственной преступницей.
Но, поскольку она стояла на своем и упорно отказывалась остаться здесь, мамаша Тамбуль капитулировала.
- Ладно! - вздохнула она. - Пошли, раз тебе так припекает! Я доведу тебя до, выхода.