Не важно, поверят ли ему. Теперь он знал, что пытки, которые испытывал всю жизнь, были не из-за болезни в нем.
Они были на самом деле.
Он посмотрел на две другие сети. Самая маленькая, раскинувшаяся не так широко, была синего цвета.
Дилан не сразу понял, кому она принадлежит, а потом заметил мастерскую Ромера и тюрьму Британской Колумбии.
Дилан отклонил голову. Он почти не связывался с Ромером после возвращения из Нью — Йорка. Почему Жнец хранил у себя информацию о местоположении Ромера?
Дилан растерянно обратился к черной сети, его взгляд тут же упал на иголку, откуда выходили все нити.
Квартира Нив.
Дилан отпрянул от стены и посмотрел на три сети вместе. Нив и Ромер почти не пересекались. Была точка в Гастауне рядом с мастерской Ромера, но только и всего.
Общим знаменателем для них была красная сеть Дилана.
Дилану стало не по себе, его недолгая радость испарилась.
Он смотрел, как красная нить сливается с черной и синей. Он не мог избавиться от ощущения, что сам подставил Нив и Ромера Жнецу.
Он принялся расхаживать по периметру, пытаясь увидеть на стенах больше подсказок. Начинало казаться, что все о нем было где-то на этих стенах, информации было много, как в школьном деле, и она была из разных сфер его жизни.
Зачем столько тратиться?
Он добрался до части стены, где были данные, графики и заметки исследований, а еще сложные математические формулы.
Он разглядывал море букв, цифр и символов, не понимая их. А потом из одного абзаца на него прыгнуло слово «суицид».
Его сердце дрогнуло, и он принялся читать, водя взглядом по строкам абзаца.
Гнев закипал в нем, заставляя тело дрожать.
Взгляд устремился в пустоту, он пытался понять, как Алекс мог так его предать.
Потому что кто еще — кто бы ни создал эту комнату — знал о Дилане все, что он рассказал Алексу на сеансах терапии?
Как кто-то мог знать детали кошмаров, тревожащих Дилана, если не Алекс?! Или о том, что Дилан винил себя в смерти матери, о том, что он ощущал себя обузой для всех вокруг него, о том, сколько раз он просил Алекса вытащить его из этой ямы…?
Алекс предал его. День за днем Дилан изливал душу, Алекс настаивал, что кошмары — выдумка его встревоженного разума. Что его предчувствия лишь совпадения.
Он ни разу не упоминал теорию прорыва.
Почему он так делал? Почему годами выжимал из Дилана слова, как из губки, но не давал ничего взамен? Почему скрывал теории от своего крестника, но выдал их в удобной обложке девушке, которую только встретил?!
Его лицо стало пустым, он понял, что не знал, что случилось с Нив после его ареста. Они могли забрать и ее.