Глава четвертая. ВОЛКИ СРЕДИ ВОЛКОВ
Ночь опустилась, как черный занавес, когда Катрин очутилась в комнате главной башни, куда стражники бесцеремонно приволокли ее.
Стоя на центральной площади замка, она почувствовала страх перед этой большой башней, такой высокой, что с ее верхней площадки-короны можно было видеть крыши Тура. Она боялась, что ее бросят в грязные подвалы, как это случилось в Руане. Но нет. Комната, где она находилась, была большой и хорошо обставленной. Ее каменные стены были задрапированы вышитыми коврами и восточными шелками в темно-красных с серебром тонах, повсюду разбросаны подушки голубого, светло-красного и золотого оттенков с изображением геральдики семьи Амбуаз, лишенной с некоторого времени своих земель королевским указом.
Огромная квадратная кровать с поднятыми занавесями, находившаяся в углу, соблазняла Катрин нежностью белых льняных простыней и пушистых одеял. Спать! Вытянуть смертельно измученное, покрытое ушибами и занозами тело! Но огромная шпага, положенная на стол, доспехи, сваленные в углу, мужская одежда, брошенная на кресла, и открытые сундуки, наполненные дорогими предметами туалета, шелками и мехами, слишком ясно говорили о том, что она попала в комнату самого Жиля де Рэ. Она не представляла себе, что ее может ожидать, — и страх, напряжение и слабость не проходили. Воспоминания о пребывании у Жиля де Рэ были слишком свежи и мучительны и другими быть не могли.
Получилось, что из огня она попала в полымя: избежать ножа Дюниши и очутиться в лапах у Жиля означало смену одного кошмара на другой. Она с беспокойством думала о том, что сделает с ней Жиль. Зачем он привез ее сюда? Он не мог узнать ее. А вдруг? Если она разоблачена, смерти ей не избежать. Это вопрос времени. А если нет? Она очень хорошо знала его кровожадность, а уж убить цыганку, если только захочет, он сможет без труда. Он может и изнасиловать, а потом убить… Сколько она ни думала, выходило одно: смерть. Ну зачем еще приказал Жиль де Рэ привести к себе цыганскую девушку?
Шлепая босыми ногами, она подошла к камину, где пылал огонь, и уселась на скамейку. От тепла ей стало лучше. Катрин, признательная огню, протянула к нему свои озябшие руки. Ее тело, покрытое только грубой изодранной рубашкой, тоже страдало от холода, и огонь победоносно сражался с речной сыростью. Глаза молодой женщины наполнились слезами, и она не стала их сдерживать. Одна за одной слезинки скатывались на грубое полотно рубашки. Очень хотелось есть… Впрочем, ей все время хотелось есть, с того дня, как она попала в цыганский табор. Все тело болело, но не столько это мучило ее: она устала не физически, а душой и сердцем. Результат событий последних дней оказался плачевным: она находилась в когтях Жиля де Рэ, своего заклятого врага, Сара таинственно исчезла, не говоря уже о Тристане Эрмите, поведение которого она даже и не пыталась объяснить. Все это очень походило на отказ соратников от дальнейшей борьбы.