Старик опустил голову.
— Кажется, знаю… Байрам. Он был здесь один раз. Они приезжали с Рустамом, ящики с тушенкой забирали. Машину после муки мыли. Я не знал, что это награбленное, я бы их прогнал.
— Где можно найти Саламбека, Рустама? Ну, и Байрама, конечно. Еще есть люди? Сколько их и где они живут?
— Где живут, не знаю, а поискать их надо на Центральном рынке. Они там часто бывают.
— Как я их узнаю? На рынке много кавказцев.
Казбек почти обреченно махнул рукой.
— Я покажу. Если они убивали людей — нет им прощения. Они сказали мне, что честно торгуют. Они обманули меня, мой дом теперь в крови… Я не хочу иметь дела с преступниками. Поехали на рынок, я покажу тебе Байрама. И Рустама покажу.
…В машине Казбек сел между двумя оперативниками на заднем сиденье, сказал Маринину:
— Я буду ходить по рынку, смотреть. Если увижу Байрама или Рустама, я у них товар в руки возьму, посмотрю. А потом уйду, домой поеду. Дальше вы сами… Если они догадаются, Ису и Мавлади убьют. Ты постарайся, товарищ Маринин, чтобы они не подумали на меня, я тебя очень прошу! У нас суровые законы.
— Ну, законы везде суровые, Казбек, — вздохнул Маринин. — Но я тебе обещаю: ты будешь вне подозрения. Поверь мне!
Они все сделали профессионально. Старик ходил по рынку около часу, разговаривал с кем-то из продавцов кавказской национальности, но в руки ничего не брал.
Саламбека и его людей в тот день на рынке не было.
Звонок в редакции газеты раздался в середине дня. Вобликова, вычитывающая материал с машинки, не глядя, сняла трубку телефона, сказала, не отрывая глаз от страницы:
— Але-о… Слушаю вас.
— Это Людмила Владимировна? — раздался в трубке знакомый мужской голос. — Я не ошибся?
— Вы не ошиблись, товарищ полковник! Здравствуйте, Вадим Геннадьевич. Я узнала вас. — У Люси тревожно забилось сердце: звонил командир авиачасти.
— Ну вот, Людмила Владимировна, я позвонил, как и обещал. Во-первых, должен признаться, что полистал вашу газету. Она в политическом отношении неровная, как мне показалось, — и поругать армию может, и похвалить…
— Ну как в жизни, Вадим Геннадьевич! — перебила Люся. — У вас ведь не все гладко, правда?
— Да, не все, — согласился полковник. — И мы, я имею в виду моего заместителя по работе с личным составом, проще — замполита, может быть, и не согласились бы на вашу просьбу. Но потом подумали: а почему бы и не пропагандировать свой ратный труд? Чем мы, военные, хуже других? В нашу «Красную звезду» редко можно попасть, а местная газета пусть и напишет. У нас есть что рассказать.
— Очень хорошо.