Тихо, тихо, пилот. Спокойно. Не время ещё для гнева.
– Выходим на стартовую позицию, – доложил я.
– Вектор чист, – ответил старший диспетчер. – Удачи, «Арго». Ни пуха, ни пера.
– К чёрту, – мало кто так суеверен, как мы, космолётчики. – Разогреваю маршевый.
Когда ещё мы увидим Землю в иллюминаторе, как поётся в той песне? И увидим ли?
«Уходишь?»
«Ненадолго… надеюсь».
«Знаешь, вы, люди, в чём-то правы. Имя – это не просто набор символов и звуков. Имя должно отражать суть – неважно, предмета или существа… Я своё имя вспомнить не могу. Может быть, когда-нибудь вспомню… позже. Но сейчас я обращаюсь к тебе с просьбой».
«Придумать тебе имя?»
«Если тебя не затруднит».
Старик меня озадачил. Вот так с ходу бери и придумывай ему имя, как можно более точно отражающее его суть. Мафусаил? Это имя отразит разве что возраст нашего очень старого друга. Джехути, он же Тот, он же Гермес-Трисмегист – египетский бог знаний? М-м-м, нетактично.
Дедушка перезабыл чёртову кучу того, что помнил. А может, раз уж зашла речь о древнем Египте, вспомнить ещё кое-кого? Древнего, как само время, любителя задавать трудные вопросы, например.
«Имя – вопрос серьёзный, – мысленно ответил я, машинально отметив, что по корабельному времени прошла всего одна секунда. – Так сразу называть, наверное, не стоит. Но могу предложить для обдумывания один вариант».
«Какой?»
«Сфинкс».
«Это имя?»
«Почти. Если хочешь, поищи информацию о Сфинксе в Египте, но не археологическую, а легендарную. Обсудим, когда я вернусь, хорошо?»
Если вернусь…
«Согласен. Обсудим после твоего возвращения».
Удачи, старик. Надеюсь, я был не худшим эпизодом в твоей бесконечно долгой жизни.
Туннель раскрылся в точно заданном месте в точно заданное время. Как швейцарские часы.
Старт. В неизвестность. Неимоверно гладко и удачно прошедший старт.
Хорошо быть компьютером, у которого нет нервов…
– Том, возьми чуть ближе к планете.
– Хех… Тут на сканерах хрен разберёшь, где планета, где спутник.
Мы уже видели звёзды-близнецы, вращавшиеся вокруг центра масс, но с планетами-близнецами встречаться не доводилось. В нашем случае совсем уж одинаковыми эти небесные тела не были. Одно, имевшее более плотное ядро, было на семнадцать процентов тяжелее второго и обладало сильным магнитным полем. Потому условно обозначили его «планетой», а второе – «спутником». Но по химическому составу коры их было не отличить, а радиус и вовсе различался на доли процента. При этом на более тяжёлом близнеце была условно пригодная для дыхания атмосфера, вода и богатая биосфера, а «спутник» напоминал Марс.