Окончание обеда не освободило Германа от Дашиного участия. Она будто наверстывала упущенное время, пока пряталась от него между «дружбами». Даша появлялась на пороге его комнаты каждые пять минут с советами и пожеланиями. Надеть следовало рубашку в мелкую светло-бежевую полоску, поехать на такси и надушиться Дзенья, которые ей больше всего нравились.
Герман больше не отвечал. Лишь кивал. И, в конце концов, скрылся от нее в душе.
- Даш! – крикнул он перед самым уходом.
Она показалась в коридоре с нарисованной на лице улыбкой и окинула его взглядом. Он был в кроссовках, рваных джинсах и ярком реглане горчичного цвета. По шее закручивались кольцами мокрые отросшие волосы, лицо напротив – гладко выбрито. Дашка улыбнулась еще шире. Ее пушистые завитушки весело подпрыгнули, и она произнесла:
- Так тоже круто! Удачи вам!
- Спасибо! – буркнул Герман, взял с тумбочки ключи от машины и вышел.
А спустя час звонил в дверь квартиры Юлиных родителей, куда она перебралась от него. Откуда он когда-то перевозил ее к себе. И где он не был, кажется, тысячу лет.
***
Юлька открыла почти сразу. Будто только и ждала под дверью. Это было совсем на нее не похоже. Она любила заставлять томиться. Наверное, это тоже было в прошлой жизни.
Улыбнулась, поправила и без того идеально лежавшую над ухом прядку. Новая стрижка на длинные волосы – волосок к волоску. Видимо, тоже только сегодня побывала в салоне. В квартире пахло ею. Запах духов и легкий сигаретный, который она унесла от него сюда, которого совсем не осталось в комнате, куда он поселил Дашу.
- Проходи, пунктуальный мой, - зазвенел ее голос, когда она открыла дверь шире. Чтобы он мог лицезреть короткую джинсовую юбку, открывающую ноги, и блузку, завязанную на животе и оставлявшую под узлом тонкую полоску обнаженной кожи. – Лазанью привезли пять минут назад.
- А комп где? – спросил Герман.
Легко ориентируясь в квартире, он прошел в зал, где на столе был приготовлен обещанный Юлей ужин.
- В моей комнате валяется. Признаков жизни не подает. Но я в тебя верю.
- Ты мне льстишь, - усмехнулся Герман.
- Да нет. Я всегда старалась воспринимать тебя объективно. Правда, к сожалению, иногда была слишком самоуверенной в своем восприятии.
- Каждый имеет право на собственное мнение, даже самоуверенное.
Юлька кивнула и указала ему на диванчик:
- Я многое пересмотрела. Два месяца – приличный срок, чтобы прийти в себя.
- И как оно? – поинтересовался Герман, усаживаясь.
- Если ты хочешь, чтобы я посыпала голову пеплом и молила о прощении, то этого не будет, - рассмеялась она. – Да, я жалею о том, что тебя бросила. Я тебе сделала больно. Но дело в том, что больно я сделала и себе. Это как по-живому отдирать, Гера. Я переусердствовала. Наверное, ждала от тебя чего-то, что заставит вернуться, а ты – женился. Но это не значит, что я не хочу вернуться.