Ул заставил себя доползти до полок и подтянулся. Навалился на край полки, заглянул в книгу. Сразу вспомнил: час назад, едва он всмотрелся в рисунок, началось странное. Ветерок резанул по глазам, выгнал слезы… Но мысли о сабле помешали понять предупреждение.
— Я не мог прочесть! Тем более применить. Сладив с точками, не мог выжить… Ничего не понимаю. Хорошо хоть, Сэн заверил, что я не бес, — утешил себя Ул. Поёжился, вывернулся из мокрой холодной рубахи, сник на широкой полке, ощущая щекой книжную пыль. — Хотя… вопрос Сото опять делается опасным. Определённо, со мной что-то…
Не договорив, Ул замер, передумав тянуться и бережно сворачивать рубаху: в коридоре тихонько, но внятно скрипнуло. Еще раз, и опять! Щека помнила ледяной вьюн зимнего ветра, он заполнял собою пол-сознания и оглушал…
— Воры? — без звука выдохнул Ул, борясь с глухотой и болью.
Сердце пустилось в бег, руки согрелись, сознание прояснилось. Сразу из кусочков мыслей собрался годный узор: соседи знают, что Монз велел отнести книги разным людям. Могли решить, что он получил много денег, могли и обсудить новость с чужаками в порту. Болтают разное и о золоте Сэна. Сом — увесистая сетка, похожая на рыбину и даже украшенная вышитым «хвостом», как велит традиция. Даже один сом, набитый серебром — состояние для любого в нижнем городе. Вдобавок вчера видели молодого Бунгу, а ноб без умолку трещал о постое, расспрашивал конюхов, шумел.
Недавняя слабость перестала иметь значение, Ул вскочил, пошатнулся, выправился и стал красться к двери. Приоткрыв её, сразу понял: никто не лезет в дом, наоборот, по лестнице шаркают знакомые шаги. Монз крадётся, затаив дыхание, чтобы тайком покинуть свое же жилище.
— Все сошли с ума, — подумалось полушёпотом. — Он что, насовсем?
Запнувшись, Ул замер, цепляясь за дверной косяк. Дёрнулся нагнать переписчика, но скривился и замотал головой. Рванулся к окну. Рука потянулась открыть створку — и не толкнула её. Снаружи, в тёмном городе, таились люди! Тишина звенела тревогой, не нарушаемая ни ором котов, ни дальним звуком шагов стражи.
Отступив на шаг, Ул вслушался. Метнулся на кухню, припал к щели приоткрытого окошка. Поморщился и прокрался в комнату Сэна, снова вслушался. Остался доволен, осторожно вспрыгнул на спинку кровати, толкнул раму узкого, как щель, окна под потолком, подтянулся на руках и скользнул на крышу. Там Ул втянул ноздрями влажную тёплую ночь. Почти летнюю, хоть и городскую — с запахами вечерних цветов, людской несвежести и зацветающих заводей близкой реки.
Ул пока что не следовал за Монзом. Таясь, он миновал две низкие крыши, спрыгнул на сарайчик у самой городской стены и перебрался в густой тени на другую сторону улицы. Чувствуя себя кошкой, на всех четырёх стал взбираться по скатам и скользить от конька вниз, и снова взбираться… Он, наконец, выбрал удобный путь и мог незаметно проследить за переписчиком, он был рядом и слушал спотыкающиеся шаги… Монз только-только управился в темноте с запиранием двери и двинулся прочь от дома.