Выстрел из лука стал неизбежен. Из боевого лука! В живого человека… Сжав губы, Ул пробно натянул тетиву. Он сделался холоден, как тот зимний ветер, что гладил щеку не так давно. Ул не сомневался: наёмник внизу, на улице, ждёт действий своего дозорного на крыше. Каждый миг промедления увеличивает угрозу переписчику.
Вдох. Стрела в пальцах — боевая. Она длиннее и тяжелее самодельных. Она обжигает кожу холодом.
Вдох. Может, наёмнику хватит здравого расчёта и страха, чтобы уйти, почуяв неладное?
Вдох. Сердце даже не сбоит… Хотя повод — ох, какой весомый. Наемник кивает подручному с саблей, отступает на шаг, тем указывая Улу цель первого выстрела.
Вдох, плавный… Тетива приятна в натяжении, силу удобно вкладывать, боевой лук принимает её куда охотнее, чем испуганно хрустящий учебный.
Обладатель сабли отводит руку для удара! Стрела коротко свистит, прошивает плечо насквозь и ломается о мостовую… И ничто не ломается в мире, где твою рукой пролита кровь. Не дрожит земля, не бьет по щеке презирающий тебя отныне ветер, не хохочут ночные птицы, не…
— Не так, — шевеля губами и не дыша, отругал себя Ул.
Он целил в руку выше локтя, а попал в плечо. Он не учел, насколько туже и точнее боевой лук, насколько прямее полет тяжелой стрелы.
Снова оперение пощекотало пальцы, ожгло. Полет второй стрелы оказался выверен куда надёжнее. Болтливый наёмник получил то, что ему и назначалось Улом: прошитую вскользь шею и проломленную ключицу вооруженной руки.
Третьего наемника внизу, за углом дома, Ул не видел, пока тот не бросился бежать, пригибаясь и виляя. Умный трус отделался пробитой ниже колена ногой.
— Монз-великий-человек, — слитно выдавил сквозь зубы Ул, расслабляя пальцы и кое-как убеждая их не дрожать. — Я б-бы… Кричал бы, точно. Будь я такой старый, и когда свои в доме… я бы кричал. Без толку, умер бы скорее и доставил гадам радость. Он о себе ни на миг не думал! Знал, я услышу воров, и им библиотеку не поджечь. Монз верил в меня… Хоть и звал чудовищем.
Губы помогали перемалывать мысли — сыпучие, вёрткие и слишком многочисленные. Тем временем тело без помощи сознания делало своё дело. Кралось, текуче сползало в тень у склада, водило шеей, расширяя обзор.
Наконец, Ул смог справиться с собой. Осмотрелся ещё раз, сознательно убеждаясь, что иных наёмников нет. Догнал Монза у двери дома и подставил ладонь, когда из дрожащей руки переписчика выскользнул ключ.
— Однако ты воистину чудовище, — прислонясь к стене, признал Монз. — Благодарю.
— У мамы есть капли, — Ул провернул ключ, тихо отворил дверь. — Обопритесь. В библиотеку или на кухню?