Когда епископ отошел на зов Горма и между ними началась беседа, Гуннхильд почувствовала, что кто-то легонько тянет ее за подол. Обернувшись, она увидела дочь Кетиля – та подползла и села рядом на полу, сжавшись в комок и будто стараясь стать как можно более незаметной.
– Сегодня в полночь! – прошептала, почти выдохнула она, и Гуннхильд едва разобрала ее слова. – Приходи за отхожее место.
– Зачем?
– Там будет человек твоего брата. Ты видела его вчера.
– Халле? – шепотом ахнула Гуннхильд.
– Не знаю, как их зовут. Твой брат и два его человека живут в том доме, где ты вчера была, они приехали с нами, на том же корабле. И он увезет вас ночью.
– Мой брат здесь? – Гуннхильд едва удержалась, чтоб не зажать себе рот ладонью.
– Да, он приехал за тобой. Ты выйдешь сегодня ночью за отхожее место, человек перелезет частокол и поможет тебе. Там снаружи будет ждать твой брат. И вы уедете.
Вести эти вызвали в душе Гуннхильд и радость, и надежду, и тревогу.
– Но я… А бабушка? А королева Асфрид? Как же я ее брошу?
– Не знаю. Говори об этом с твоим братом. Он велел передать тебе, чтобы ты выходила в полночь к отхожему месту. Больше я ничего не знаю. И так, если узнают, что мы помогаем вам, нам с отцом наденут по мешку на голову и утопят. Или повесят. Или затравят собаками.
– Но ты можешь пойти к нему и передать от меня кое-что? – Гуннхильд в волнении едва не схватила нищенку за тощую грязную руку, но сдержалась: в гриде было полно народу, но, на их счастье, богословская беседа еще продолжалась.
– Могу.
– Иди прямо сейчас и скажи, чтобы мой брат сам пришел туда, за отхожее место! Я должна сначала поговорить с ним!
– Это ваше дело. Мы передадим.
В волнении Гуннхильд встала и торопливо пошла в женский покой. Пока Тюра с дочерью и невесткой следили за беседой, здесь сидели только Асфрид и служанки. Подсев к бабушке, Гуннхильд шепотом на ухо рассказала ей обо всем. О том, что Гуннхильд вчера видела Халле Тощего, Асфрид уже знала. Теперь они обе убедились: вовсе не случайно он здесь появился!
Выслушав внучку, Асфрид какое-то время сидела молча. В полутьме покоя не было видно, как она побледнела, но Гуннхильд заметила, что бабушка переменилась в лице.
– Он здесь… – Асфрид сжала ее руку, и Гуннхильд почувствовала, что пальцы бабушки дрожат. – Приехал за тобой… всего с двумя людьми, на чужом корабле… Рагнвальд… ведь он почти последний мужчина в нашем роду!
– Ты думаешь, ему не стоило ради меня ставить себя под удар? – без малейшей обиды или себялюбия так же шепотом отозвалась Гуннхильд.
– Нет, стоило. – Бабушка кивнула. – Они с Олавом понимают, что через тебя, если ты останешься у Горма, могут навсегда потерять все права на Слиасторп.