Она оказалась возле двери кухни и уже собиралась войти, но тут услышала голоса, доносившиеся изнутри, и остановилась.
– Мне кажется, хозяйка что-то подозревает, – говорила Соня.
– Да глупости, что она может подозревать-то, – возражала кухарка, чей сочный низкий голос трудно было перепутать с любым другим.
– Ну а вдруг она узнает?
– Что узнает, Соня?
– Да что княжна тут крутилась в ее отсутствие.
– Это Голицына, что ли?
– Ну да. Первый раз с Полиной Сергеевной приехала, а потом сама заявилась. И ах-ах-ах хозяину, поедемте, мол, в театр. Пьесу, мол, дают смешную.
– Тебе-то что, чудачка? Господам можно по театрам ездить, они люди свободные.
– Ты мне голову не морочь, Пелагея Петровна, – сказала горничная строго. – Видела я, как она на него смотрела.
– И как? Как, а?
– Да как на холостого.
– Ой, Сонька!
– Вот ей-богу! Стану я выдумывать, очень мне надо!
– А он что?
– Да хозяин так себя держит, и не поймешь сразу, что у него на уме. Но княжна так вокруг него вертелась, что он уж должен был сообразить, что к чему.
Кухарка вздохнула.
– Вот же стерва, а? – молвила она в сердцах. – Ведь она в семью лезет.
– Я одного не пойму: она ведь знает, что он не свободен, – сказала Соня. – Зачем же тогда кокетничает?
– Так хозяин-то наш всем вышел, – ответила Пелагея Петровна. – Собой хорош, да еще с титулом, и деньги есть. Вот и хочется княжне хвостом повертеть.
– Я боюсь, что хозяйке не по нраву придется, что я смолчала, – сказала Соня. – Она у нас молодая, но злопамятная.
– Да брось, добрая она, – успокоила горничную кухарка. – Счета никогда толком не проверяет.
– Добрая-то добрая, но иногда у нее такое выражение лица бывает, что спрятаться хочется, да так, чтоб не нашли.
– Ну тогда ты сама виновата, что смолчала. Рассказала бы сразу про княжну, и дело с концом.
– Сразу же видно, Пелагея Петровна, что ты дальше кухни не ходишь, – тоном упрека заметила Соня. – Знаешь, как хозяева дурные вести любят? Иные и побить за такие известия могут. Нет, ну хозяйка бы драться не стала, она не из таковских, но испортить мне жизнь могла бы.
– Тогда сделай так, – посоветовала Пелагея Петровна, – если княжна еще раз сюда заявится, скажи хозяйке, что ты, мол, вспомнила, что она и раньше тут бывала, но не к вам приезжала, а к господину барону. Если хозяйка умная – а она, по-моему, не дура, хоть и молода очень, – она поймет.
– А знаешь, – объявила Соня, подумав, – я так и сделаю! Только вот беда – с тех пор, как хозяйка вернулась, княжна сюда и носу не кажет…
Сочтя, что с нее достаточно, Амалия отошла от двери и бросилась обратно в спальню. Щеки у нее горели, лоб заливала волна жара, но когда баронесса Корф добралась до спальни и бросилась на кровать, ее стало мучить неотвязное ощущение холода, так что она зарылась в одеяло, даже забыв снять комнатные туфли.