— Ужас Чжичжи мертв, — громко сказал в потрясенной тишине чей-то незнакомый голос, говоривший на ломаном китайском. — Я убил его и всех, кто был с шаньюем. Хутуус один, беспомощный, как дитя. Он в своих покоях.
Чэнь Тан быстро подобрал свой меч и, с опаской обойдя поверженного Нама, подошел к говорившему. Это был здоровенный костлявый легионер в легких, не стесняющих движений, доспехах. Он незаметно появился из дверей спальни шаньюя, проскользнул за спиною Нама и, когда тот повернулся, чтобы убить Чэнь Тана, вонзил свой кинжал ему в шею. «Так могло быть, — поправил себя Чэнь Тан.
— Не исключено, что это еще одна ловушка Хутууса».
— Воины, — приказал он, не оборачиваясь. — Взять этого.
Шестеро ханьцев осторожно приблизились и полукольцом окружили легионера. Мечи их почти касались его груди.
— Если бы я хотел причинить вам вред, господин, — сказал тот, — я не стал бы убивать Нама.
— Кто видел, что этот человек убил демона? — игнорируя его слова, спросил Чэнь Тан. Несколько голосов откликнулись сразу:
— Это он, он, господин… Это он ударил черного в шею…
Чэнь Тан изучающе посмотрел на пленника. Костлявое лицо, пронзительный звериный блеск глубоко запавших глаз… Легионер очень напоминал ему кого-то, но вот кого — китаец не мог вспомнить. На миг промелькнуло в памяти волчье лицо узника-юэчжи, чуть было не отправившего его на тот свет, промелькнуло и тут же исчезло.
— Ты лиганец? — спросил Чэнь Тан.
Легионер сглотнул.
— Да… римлянин. Мое имя — Гай Валерий Флакк, я центурион Восьмого Непобедимого Легиона Красса…
— Меня это не интересует, — сказал Чэнь Тан. — Почему ты убил черного демона?
— Вы победили, — тщательно подбирая слова, проговорил римлянин.
— Это было ясно. Шаньюй ранен… стрела попала ему в нос. Он сошел с ума. Послал черного, чтобы он убивал всех, кто ему встретится. Я не хотел воевать с Хань. Я пленник в Ань-Си. Долго, уже пятнадцать лет. Я решил, что убью черного, отдам вам шаньюя. Я не люблю гуннов. Я не люблю Ань-Си. Я…
— Замолчи, — приказал Чэнь Тан по-гуннски. И по-китайски, так, чтобы слышали свои, добавил: — Мне не нужны предатели. Убейте его.
Громадный легионер сделал протестующее движение, но шесть острых клинков тут же уперлись ему в грудь и живот.
— Я не враг, — быстро заговорил он по-гуннски. — Я буду полезным… Я знаю одиннадцать языков, умею лечить наложением рук… Не приказывайте вашим солдатам убивать меня…
Чэнь Тан тонко улыбнулся.
— К моему великому сожалению, — сказал он на придворном диалекте, — у меня есть уже и переводчики, и лекари… Желаю легкой смерти, предатель…