— Я мщу за императорского посла! — громко сказал Чэнь Тан и полоснул по горлу Чжичжи. Раздался неприятный булькающий звук. Китаец отвернулся.
Ли чувствовал все большее и большее беспокойство. Волны, родившиеся в глубине спокойного озера его сознания, не только не улеглись, но напротив, грозили перерасти в настоящий шторм. Даос попытался осторожно прощупать возможные контуры развития событий. Будущее было темно и мрачно, и эти мрак и темнота прямо связаны с покоями шаньюя.
— Ты — девка Хутууса? — спросил Чэнь Тан у плачущей женщины. После взмаха ножа она перестала плакать, расширенными от ненависти глазами глядя на щегольские усики китайца. — Как тебя зовут, ты, подстилка?
— Тенгри покарает тебя, — прошептала женщина. — Тенгри всех вас сожжет своими молниями за смерть нашего отца Хутууса…
— Возьмите ее и детей, — приказал Чэнь Тан. Тут от дверей протиснулся одноглазый воин и что-то зашептал ему на ухо. Видя, что Чэнь Тан отвлекся, даос быстро подошел к маленькому врачу и тронул его за шею. Тот испуганно отскочил.
— Не бойся, — прошептал Ли, — я тоже врач, не солдат… Я спасу тебя. Ты поможешь мне?
Маленький тибетец посмотрел на него с плохо скрываемой надеждой.
— Конечно, господин… Я сделаю все, что ты скажешь… Воины Чжичжи захватили меня на равнине, мы шли в Усунь за травами… Я не по своей воле служил Чжичжи, но лечил я его хорошо…
— Потом, — нетерпеливо перебил даос. — Я дам тебе тамгу. С ней ты пройдешь через все посты. Ты должен вынести из дворца вот это, — он снял с плеча и протянул тибетцу арбалет — тот испуганно отпрянул. — Не бойся, но знай — в этом оружии есть сила. Если ты решишь присвоить его себе, ты умрешь. Иди в горы, в урочище Четырех Камней. Жди меня там три дня. Если я не приду, иди в Ктезифон. Найди человека по имени Шеми. Он астроном, изучает звезды… Отдашь ему арбалет и получишь награду… Ты все понял?
— Да, господин, — в полной панике пробормотал тибетец. — Урочище Четырех Камней, ждать три дня… Если не… тогда в Ктезифон, к астроному Шеми… Я все сделаю, господин…
— Вот тамга, — сказал Ли, вкладывая ему в ладонь тяжелую бронзовую пластину. — Если спросят, говори, что тебя послал Ли Цюань, врач господина Тана.
— Хорошо, господин, — тибетец поклонился и начал пятиться к выходу. — Я все, все сделаю… — У выхода он столкнулся с рослым кангюйцем и испуганно ткнул ему под нос тамгу. — Вот тамга, тамга… Господин велел пропустить!
— Зачем ты отпустил его? — спросил Чэнь Тан, подходя. — Быть может, он шпион.
— Он здесь недавно, — рассеянно ответил даос, поглядывая на плачущих детей. — И он хороший врач.