— Все равно выясню, — пригрозил Бруно. — Не у тебя, так у кого другого.
И был он так хорош в своем праведном гневе, что я невольно подумала, что он куда красивее Алонсо, и решила, что правильней ничего не рассказывать. Не должен же он отвечать за выкрутасы своей бабушки, которой не разрешается покидать дом, и наверняка не без причины? Родственники с ней и так мучаются, зачем дополнительно расстраивать Бруно?
Бруно немного успокоился, когда решил, что прямо сейчас набить физиономию моему жениху не получится, а к тому времени, как у него выдастся возможность поехать во Фринштад, он непременно добьется у меня ответа.
— Куда идем? — спросил он. — Выбор за тобой.
— Наверное, нужно поставить цветы в воду, — нерешительно сказала я.
— Тогда сначала к тебе, — решил Бруно. — А ты пока подумай, чего тебе хочется поесть больше. Я в казарме справки по Льюбарре навел и пропуск выписал.
Предложение поставило меня в тупик. Что он имел в виду, когда спрашивал, чего я больше хотела бы поесть? В кафе «Рядом» все было вкусно, но мы так и не успели поесть мороженого. Но часто ходить по кафе — это же дорого?
Тут я вспомнила, что Бруно из богатой семьи, и можно не переживать, что ему придется поголодать, если он продолжит водить меня по разным шикарным местам. Значит, можно ни в чем себе не отказывать и заказать сразу три шарика мороженого с разными вкусами. Поэтому как только я оставила дома букет, мы вышли на улицу, и он напомнил о необходимости выбирать, где мы проведем вечер, я сразу предложила:
— Бруно, мы тогда так мороженое и не поели. Кафе совсем рядом, даже пропуск не нужен.
Я подумала, что название у кафе очень удачное. Скажешь «рядом», — и в этом слове сразу и название, и расположение. Но Бруно недовольно скривился.
— Вот еще, — возмутился он, — буду я свою девушку по столовым водить. Это даже неприлично.
И потащил к выходу из военного городка.
Я не особенно сопротивлялась — все равно мы собирались на Льюбарре посмотреть, да и в местных кафе мороженое может быть не хуже и дешевле. Когда мы оказались на проходной, я вспомнила, что я-то пропуск не выписывала, и начала переживать, что меня сейчас не выпустят. Но оказалось, что на медсестер жесткий пропускной режим не распространяется, меня лишь записали в толстенный журнал, и всё.
Городок был небольшой, но очень уютный. Такой, в котором история теряет свою силу. Таким он был и сто лет назад, и двести, таким останется и дальше. Военный гарнизон на жизнь Льюбарре не очень-то и повлиял. Наверное, потому что здесь шла подготовка, будущее пополнение армии гоняли так, что сил у него на что-то еще не хватало, а если хватало сил, — то не хватало пропуска. Выйти за территорию гарнизона без пропуска было невозможно — такой магической защите могло и Главное управление позавидовать. Но когда я сказала об этом Бруно, он заявил: